Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

class="p1">– Разумеется, ваше высочество. Вы честнейший человек, однако не судите себя строго. Не все блюдут чистоту, как вы, но никто пока от этого не умер. Желания, пробуждённые музыкой и вином, мимолётны, они вскоре забудутся. Всё забудется. А что касается вашего разговора с отцом… прошу, примите истину: нельзя было иначе. – Он вдруг чихнул и забавно шмыгнул носом. – Холодает, а простуда мне сейчас вовсе не нужна. С вашего позволения, ваше высочество, я откланиваюсь.

Цзиньюань молча смотрел, как он уходит, и облегчение мешалось в нëм с разочарованием.

Как и теперь.

* * *

– Ваше высочество!

Кому приспичило кричать ночью… Цзиньюань с трудом разлепил глаза.

– Ваше высочество, – Лай Бань вошëл за рваную ширму с кувшином горячей воды и полотенцем. – Просыпайтесь!

Цзиньюань с трудом разлепил глаза. Красные отсветы лампы на стенах, мутные силуэты вещей…

– Сейчас ночь… – прохрипел он.

– Вы приказали разбудить вас пораньше, чтобы выйти затемно, помните?

Он не помнил. Шатаясь, как пьяный, он поднялся с пола. Почему всë так зыбко и странно… так не должно быть… может, он заболел и ему привиделся кошмар?

– Ты жив… значит, то был сон…

– Нет, ваше высочество. – Бань подошëл ближе, и Цзиньюань увидел развороченную рану на его груди. Ткань вокруг задубела от побуревшей крови. – Мы все мертвы.

– Но почему… – Цзиньюань сглотнул. – Я обо всëм позаботился в столице. Траур по вам… я всë устроил, я заплатил… Почему вы здесь?

– Разве солдаты могут уйти куда-то без командира? Ваше высочество, мы следуем за вами. Мы не уйдём на перерождение, пока вы не возглавите нас. Это ваш долг.

Цзиньюань понял.

Всë это время он бежал от судьбы, пытался найти окольную тропу. Лунная Орхидея чудом спасла его, но теперь он потерял право на еë любовь и защиту… и вот судьба вновь напомнила о себе.

Он молча умылся и оделся, позволил Баню закрепить на плечах доспех.

– Я готов. Отправляемся.

На единственной кровати, за лохмотьями полога, спала барышня Шэ Юэ, но Цзиньюань даже не обернулся взглянуть на неë в последний раз.

Он перешагнул через Фэнбао, лежавшего у входа, и пожалел, что не может взять его с собой.

Ни чистой деве, ни бессмертному демону не пройти этой дорогой.

Воины ждали, уперев копья в землю. Когда он вышел, они поклонились ему и развернулись молча, как по команде, в сторону зарослей.

– За мной! – скомандовал Цзиньюань, первым входя во тьму, зная, что они последуют за ним.

На душе у него было спокойно. Наконец-то он поступал правильно.

Ни одна ветка не шелохнулась, не скрипнула под ногами солдат.

Один раз он запнулся о корень, но Лай Бань поддержал его. Его ледяные пальцы были твëрдыми, как клещи.

– Я с вами, господин. Я никогда вас не брошу. Родились в один день…

– И уйдëм в один день… – прошептал Цзиньюань.

Они шли так долго, что он успел устать и сбил ноги в кровь. Зелëный лес сменился гладкой пустошью, песок едва прикрывал камни… Но гора не могла быть такой огромной… значит, они уже за пределами мира живых. И точно, тропа вывела на пустынную скалу, обдуваемую ледяными ветрами.

Широкий мост, едва различимый, будто сотканный из паутины, пролëг над пропастью, и на другой стороне Цзиньюань различил очертания крыши. Павильон Ван Сян Тай, должно быть… а это – мост Найхэ… они прибыли наконец.

Может быть, матушка ждëт его в том павильоне, он так давно еë не видел…

Цзиньюань смотрел, как воины один за другим выходят на мост и исчезают вдали. Вот прошëл последний копейщик, вот Бань, напоследок ободряюще сжав плечо Цзиньюаня, вступил на серебристые доски…

Цзиньюань обернулся в последний раз, надеясь увидеть дом, учуять дымок благовоний, которые барышня Шэ, возможно, жжëт на земле для него, но за спиной стелился лишь жëлтый туман и витал запах пыли.

Дороги назад не было.

Цзиньюань глубоко вздохнул, собираясь с духом, и шагнул на мост…

– Идиот!

Горячая, сильная рука обхватила его, рванула назад.

От неожиданности Цзиньюань потерял равновесие и упал на спину, ударившись локтем о камень.

Боль окончательно его разбудила. Он почувствовал свежий ночной ветер, бьющий в лицо, услышал нежную мелодию гуциня, волнами сбегающую с вершины… почувствовал, как Фэнбао спихивает его с себя.

– Жить тебе надоело, что ли?! Куда собрался?

– Я…

Цзиньюань вновь обернулся к пропасти. Не было моста и павильона за ним. Всë исчезло.

Он почувствовал, как глаза наполняются слезами. Неужели снова он подвëл их…

Фэнбао упал на колени рядом и немилосердно встряхнул его.

– На меня смотри! Что ты там увидел?!

– Тебе не понять! – Цзиньюань вырвался из его рук. – Я не могу жить с этой виной! Мне нельзя! Я не мо…

Фэнбао размахнулся и влепил ему пощëчину, ещë одну…

– Можешь! И будешь! Слышишь это звяканье? Ван Сиюй играет свои проклятые песенки, хочет избавиться от нас! Ты никого этим не вернëшь, только повеселишь этого бумажного козла!

Третью пощëчину он влепить не успел, Цзиньюань перехватил его руку и встал, опираясь на неë, подошëл к краю.

Ужас медленно вползал в его сердце, сон окончательно выветрился.

Мелодия умолкла.

– Я… шагнул туда. Я уже…

– Не за что, глупый баоцзы. Я услышал, как ты с кем-то разговаривал, и пошëл проверить.

Цзиньюань его не слушал.

Снова выжил! Снова спасëн! Значит, его судьба – жить и бороться.

И за уважение… привязанность барышни Шэ он поборется тоже! Она должна узнать его сердце! Узнать, что он не совсем потерян, что шагнëт в пропасть и ради неë, если потребуется!

Он знал, что больше не уснёт. Ему нужно было сделать что-то, немедленно, чтобы окончательно почувствовать себя живым.

– Послушай, Фэнбао… где-то здесь был ручей. Давай спустимся, мне надо умыться… заодно порыбачим! Я умею добывать рыбу и копьём, и голыми руками, посмотрим, кто наловит больше!

Фэнбао поднял брови.

– Рыбачить? Сейчас? Странный ты, баоцзы. Отчего нет, только не вздумай утопиться. И скажи сразу: если он снова заиграет, опять мне тебя ловить?

Цзиньюань задумался.

– Нет. Больше нет.

* * *

Рыба булькала в котелке, оставалось только добавить пряностей. Фэнбао, оказывается, умел не только выхватывать рыбин руками прямо из воды, но и готовить их.

Подбросив соли, Цзиньюань заметил, что Шэ Юй сел к столу, даже не умывшись, и сосредоточенно рассматривает какие-то обломки, выложенные на чистую тряпицу.

Подойдя, он узнал гуцинь Ван Сиюя с порванными струнами.

– Зачем вы его подобрали? – спросил он, искренне удивлëнный.

– Мне стало жаль инструмент. – Шэ Юй застенчиво улыбнулся. – Он ведь ни в чëм не виноват. К тому же починить и