Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Нет, Юэ. – Он покачал головой. – Я… пожалуй, мне просто нужно признать наконец, что я бессилен. Наш отец всегда это знал, и пора перестать обманывать себя. Я не могу даже такой малости.

– Отец? При чëм тут отец?

Мальчишка Юй отвернулся.

– В тот день, когда демоны напали на наш клан… я собирался сражаться вместе с остальными. Матушка, старший брат, Вэйянь и другие старшие ученики… все были там. Но отец не позволил мне выйти. Он обездвижил меня и запер в дровяном сарае. Сказал… что я буду только мешать. Что… лучше мне позаботиться о вас с Янь-янем, если…

Он тяжело вздохнул.

– Здесь, на горе, я каждую ночь вижу это как наяву. Ничего не изменилось, сестрица, и никогда не изменится.

– Но, братец Юй, ты не виноват…

Фэнбао терпеть не мог таких сцен. Да что же это со всеми?! Посидели пару дней без дела, а уже расклеились!

– Виноват, не виноват… хватит! У этой беды простое решение! – Он схватил гуцинь и занëс над головой. – Не будешь играть – я его разобью! Не будешь искать Ван Сиюя, сломаю твой компас! Будешь жаловаться вместо того, чтобы делать дело, убью тебя! Ну, выбирай, Шэ Юй, умереть или постараться жить?!

– Прошу вас, господин Хуань, отдайте инструмент, – тихо попросил мальчишка Юй, но кулаки сжал так, что костяшки побелели. Хороший знак.

– Ты что, не слышал, что я сказал? Разобью эту деревяшку, над которой ты столько возился! Об колено сломаю! А потом и твой черëд придëт!

Фэнбао играючи подбросил гуцинь…

– Не смейте!

Мальчишка двумя движениями собрал ци в ладонях и ударил его в грудь. Удар был неожиданно силëн, Фэнбао пошатнулся и выронил гуцинь, но мальчишка Юй успел его поймать у самой земли.

– Вы, мастер, при всëм уважении… – Он тяжело дышал, губы у него дрожали, но в глазах пылал тот же тёмный, яростный огонь. – Вы не имеете права трогать ни мой гуцинь, ни мой компас… ни меня! Иначе поплатитесь жизнью!

– Какие громкие слова! Да если я захочу, отберу у тебя что угодно, даже твою невинность!

– Ну хватит тебе, болтун Хуань! – крикнула девчонка Шэ, покраснев. – Замолчи!

– Только если этот твой братец сможет сыграть мелодию, которая мне придëтся по нраву. А если нет, пусть пеняет на себя!

Мальчишка Юй молча сверлил его глазами, но наконец принял решение.

– Ваши насмешки мне отвратительны. Если б старший брат или отец приказали мне лишить себя жизни за мою никчëмность, я бы с радостью так и поступил! Но погибнуть от руки демона – унижение!

– Правильно, братец! – Девчонка Шэ ударила его кулачком в плечо. – Так ему и надо!

Мальчишка Юй подхватил гуцинь и молча ушëл.

До самого заката из чащи леса слышались унылые звуки, даже малыш Юань с трудом делал вид, что не замечает.

Лишь под конец до ушей Фэнбао донеслась внятная мелодия, но всего лишь простенькая «Сяньвэнь Цао».

Мальчишка Юй не пришëл даже ужинать. Фэнбао хотел пойти и сказать ему, что детские упражнения Ван Сиюя вряд ли завлекут, но малыш Юань поймал его на тропинке.

– Куда это ты собрался? Неужто хочешь испортить свои же труды?

– Я и не трудился! Люблю посмеяться над неудачниками, они начинают так смешно пыжиться!

– Значит, все мы для тебя только неудачники? – Малыш Юань скрестил руки на груди.

– А что, кто-то из вас притащил сюда Ван Сиюя?

– Но тогда и ты такой же, как мы.

Фэнбао поскрëб в затылке.

– Правда есть правда, мы все друг друга стоим. Просто вы сидите с постными рожами и жалеете себя, а я над собой и над вами только смеюсь!

– Значит, если мы все равны, не трогай больше Шэ Юя. Я запрещаю.

Фэнбао склонил голову к плечу.

– Неужто боишься шурина обидеть?

Ответом ему был такой тяжëлый взгляд, что Фэнбао решил пожалеть малыша Юаня и не трогать больше. Хотя бы в этот вечер.

Засыпать им пришлось под нестройные и фальшивые чуские мелодии.

Фэнбао в последние дни отказался от забытья и медитации совсем: нечего прохлаждаться, пока эти недотëпы в опасности, лучше пройтись, размять ноги…

Но как только попробовал встать, цепь лязгнула и натянулась, не пуская. Он рванулся изо всех сил, но железное кольцо, вбитое в стену, не шелохнулось.

Он быстро понял почему: все стены от пола до потолка исписаны были священными текстами. Сутрами. Он все их вызубрил не хуже монаха, пока сидел там…

– Думаешь я поверю, что это не сон, проклятый Ван Сиюй?! – крикнул он в темноту. – Когда я проснусь, гробовая плесень, тебе не поздоровится!

– Фэнбао.

Он застыл.

Цин-эр вышел к нему из тьмы, поставил лампу на пол.

В этом воспоминании ему должно было остаться восемнадцать. Он должен был прийти любопытным мальчишкой, принцем, притащившим с охоты необычную добычу. Но память всë перемешала, и Цин-эру было тридцать пять, жëлтый шëлк императорских одежд мëл тюремную солому.

– Это не ты, – слëзы закипали в глазах. – Таким я тебя запомнил, но это не ты.

Цин-эр опустился перед ним на колени – и обнял вдруг, судорожно обхватил руками, как после долгой разлуки.

Он был горячий на ощупь, едва дышал, пытаясь сдержать что-то…

– Ты не настоящий… – Фэнбао зарылся лицом в его шею, сжал волосы в горсти, вдыхая знакомый запах, не в силах надышаться. – Цин-эр… ты умер… Что, хочешь, чтобы я пошëл за тобой в пропасть?

Он был готов. Но Цин-эр отстранился, взял его лицо в ладони, серьëзный.

– Перестань дурачиться, – строго сказал он. – Я бы никогда не отправил тебя в пропасть. Я же знаю, что тебя этим не убить.

Фэнбао улыбнулся сквозь слëзы. Нельзя плакать, слёзы обожгут человеческую чувствительную кожу…

– Да. Точно. Ты придумал бы способ получше. Я знаю, зачем ты пришëл. Всегда… наступает миг, когда нужно перестать бороться. Мне надо смириться с тем, что я неудачник, что тебя больше нет… ай!

Цин-эр отвесил ему немилосердный щелбан, потом ещë один.

– Глупый буйвол! Ты что, всë забыл?! Найди меня!

– Что?..

– Всë это – твоя вина. Найди меня и извинись. Я жду.

– Нет… – Фэнбао усмехнулся, чувствуя, что ошейник всë сильнее сдавливает горло. – Ты говоришь то, что я хочу услышать… но мне пора признать правду…

– Найди меня, – повторил Цин-эр, отступая во тьму. – Ты уже знаешь правду. Ты просто забыл…

Скрипнула дверь, вдалеке охранник провëл ножнами по железным прутьям камеры, ещë и ещë, так что это начало складываться в мелодию…

Фэнбао открыл глаза.

Гуцинь. Нет, два гуциня! Две мелодии, одна ближе, одна дальше,