Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

– Что толку помогать тем, кто уже мëртв? – пробормотал Фэнбао, вглядываясь в очертания горы. – Мы живые, нам бы кто помог!

Ничего. Ни следа жилища.

– Доброе утро, мастер Хуань, – поприветствовал его мальчишка Юй. Он выглядел бодрее и уже снял перевязь.

– Было бы, если б эта блëклая черепаха не сыграла малышу Юаню «Зыбкие видения», или как там их зовут! Куда ты собрался?

Мальчишка Юй достал из рукава свëрток размером с пшеничную лепёшку и развернул ткань. Фэнбао осторожно взял вещицу в руки.

– Компас! Ну, не очень-то нам это поможет, я и так знаю, где мы.

– Это не просто компас, мастер. Это Лопань Двадцати Восьми Небесных Дворцов. Я сам создал его, и теперь мне выпал случай испытать своё изобретение!

– Тогда мог бы придумать название получше. Чем твой компас отличается от обычного? Та же стрелка, те же триграммы…

Мальчишка Юй хитро улыбнулся. Хоть он не был писаным красавцем, улыбка ему шла.

– Всë верно, однако стрелка показывает не на юг. Она ищет всплески внешней и внутренней ци. Видите, сейчас она указывает на вас, ведь вы не скрываете свою внутреннюю энергию.

– А нужно скрывать, чтобы она тебя не нашла? Тогда грош цена твоему компасу. – Фэнбао усмехнулся и сосредоточился, скрывая своë присутствие. Стрелка мгновенно отвернулась от него.

Однако мальчишку Юя это не смутило.

– Всë верно, но вот только отшельник Ван не прячется от нас на самом деле. Понимаете?

Фэнбао не понимал.

– Как это не прячется? Он спрятал всю свою обитель!

– И всë же. Чтобы держать здание на виду, не нужно прикладывать усилий, но для того, чтобы скрыть… к тому же он играет для нас.

– И бренчит не просто песенки, а мелодии, которые не сыграешь без проявления ци… ха! – Фэнбао рассмеялся. – Может, ты и прав! Выследим злодея этой же ночью!

Но мальчишка Юй почему-то не разделил его радости.

– Вы думаете… что он злодей? Почему?

– А всего, что ты видел, тебе мало? Станет хороший человек якшаться с призраками и пытаться нас сжить со свету?

– А кто якшается с демонами? Хорошие люди?

– Слишком уж ты умничаешь, Шэ Юй. До добра тебя это не доведëт, – пробурчал Фэнбао.

Мальчишка Юй только улыбнулся.

– Простите, мастер, все беды от языка. Когда я был моложе, меня из-за этого частенько вызывали на бой, и старшему брату приходилось вступаться. Но сейчас я сам готов ответить за свои слова, если они вас оскорбили.

Да что такое с этим кланом Шэ! Младший – строптивец, средний – умник, старший… чëрт знает что такое вообще. О сестре и говорить не приходится, учи еë теперь!

– Значит, готов ответить… – задумчиво протянул Фэнбао, и врезал ему в лицо без предупреждения.

Первый удар мальчишка заблокировал, а вот пинка в лодыжку не ожидал. Стоило его ноге подкоситься, как Фэнбао добавил локтем в затылок, словно припечатал послание.

– Ни к чему ты не готов, учёный господин Шэнь Ко, – усмехнулся он. – Твой брат – единственный, кто продержался против меня хоть несколько мгновений, так что стоило подождать до дома и позвать его.

Мальчишка Юй не ответил. Он сидел на земле, низко склонив голову и прижав к груди свой компас.

Фэнбао не стал спрашивать, что не так, его ждали другие дела. Малыш Юань всерьëз потребовал с него тренировку!

Неизвестно было, что выйдет из этой его затеи, но годы с Цин-эром научили Фэнбао, что лучше иногда подраться и выпустить пар, чем дуться по углам.

Только поэтому он согласился.

* * *

Они выбрали место на площадке перед домиками. Малыш Юань был серьëзен и взволнован, девчонка Шэ всë теребила рукава и не знала, куда деть глаза. Ну и настрой! Таких учеников Фэнбао ещë не попадалось!

– Я прожил на земле сотни лет и выучил сотни боевых стилей, – начал он, прохаживаясь перед ними с высоко поднятой головой, и даже огладил невидимую бороду. – Ни к чему у меня душа не лежала, поэтому взял понемногу от всех…

– Кто учил тебя владеть жуань бянем? – спросил малыш Юань. – Я нигде не видел подобного. Кажется, что ты хлещешь куда попало, но на деле каждый удар приходится точно в цель, я заметил.

Фэнбао улыбнулся, довольный. А малыш Юань-то не промах, может оценить красивую технику!

– Это было в те годы, когда я ещë правил на Агатовой горе. Как-то я вылетел поразвлечься на закате и увидел пастуха в плетëной шляпе, гоняющего коров. Мужик выглядел жëстким, а вот телята его мягонькими и сладкими, так что я решил полакомиться нежной говядиной… – Он усмехнулся, вспоминая. – Не тут-то было! Пастух этот накинулся на меня, как тигр, и начал стегать хворостиной почëм зря. Я был быстрее ветра, но каждый раз он умудрялся меня достать!

Девчонка Шэ прыснула.

– Наверное… принял тебя за быка, отбившегося от стада!

Малыш Юань сделал вид, что не смеëтся, а просто наклонился поправить пояс. Глупые дети!

– А ну цыц, когда учитель разговаривает!

Конечно, никто из них не поклонился ему три раза в пол, но могли бы хоть не хохотать в лицо!

– Когда его хворостина об меня сломалась, он снял с пояса кнут, и тут уж разошëлся! Долго мы бились, целую ночь, и не могли друг друга одолеть! Наконец я признал поражение, потому что очень уж мне было интересно, кто он и почему такой мастер прикидывается простым крестьянином!

Малыш Юань задумчиво потëр подбородок.

– Возможно, это был великий воин, решивший уйти от мира и посвятить свои дни самосовершенствованию?

– Это был Цзян Юйцунь, слышал о таком?

Малыш Юань приоткрыл рот от удивления.

– Цзян Юйцунь? Прапрапрадед Юйчжэна, значит, и мой родственник.

– Он самый.

Фэнбао помнил этого яростного старика как вчера, ему странно было видеть, что для малыша Юаня это глубокая история.

– Хм, и правда, хоть его династия недолго правила, ты и Цин-эр, выходит, его потомки.

Девчонка Шэ нахмурила лоб, вспоминая.

– Сначала он был главнокомандующим… потом его оклеветали евнухи… а потом он написал трактат «Восемь ударов восьми горных путей»! Так ты знаешь Восемь ударов!

– Постойте! – отмахнулся малыш Юань. – Фэнбао, сперва скажи, каким он был человеком, что он тебе поведал!

– Он рассказал всë как было, потому что честный был до глупости. Его обвинили в связи с императорской наложницей и сослали, приказав убить в дороге. Он, конечно, сбежал от конвоиров, когда понял, откуда золото, которое они транжирили на постоялых дворах. А сбежав, подался на юг и стал пастухом у одного помещика. Так