Висельное древо - Бен Ааронович

Последний глоток под раскидистым каштаном, возможно, шанс облегчить душу избавившись от секретов или того, что не унести с собой в могилу. Так «Каштан» стал хранилищем последних даров.

Или последнего подношения — традиция, идущая с тех времён, когда река текла свободно и её бог ходил среди людей.

Джонатан Уайлд отправился к дереву весной 1725 года. Я задумался, не здесь ли он оставил свой последний гросбух? И если так — совпадение ли, что Кристина Чорли и Рейнард Фоссман встретились именно здесь?

Совпадение, подумал я. Как же.

И я спросил о Рейнарде.

— О да, Рейнард, — сказала Ванда. — Мы всё знаем о Рейнардах.

— Мы? — переспросил я.

— Моя семья, — ответила Ванда. — Мы всё знаем о нём.

— Вы сказали «Рейнарды», — заметила Гулид. — Во множественном числе.

— Он и его семья, — добавила Ванда. — из Франции. Это целая династия Рейнардов.

И поскольку в моей работе лучше всё уточнять, я спросил:

— Чтобы мы понимали, когда вы говорите о династии Рейнардов, вы имеете в виду нескольких членов одной семьи с одинаковой фамилией или одного и того же человека, меняющего личность с каждым поколением?

— О, он, конечно, та еще дрянь, но не настолько, — сказала Ванда. — Разные люди с разными именами. Рейнард — это скорее кличка, прозвище, псевдоним законченного ублюдка.

— И он здесь завсегдатай? — спросил я.

— Ну, мы же не можем выставлять людей за дверь только потому, что они нам неприятны, верно? — резонно заметила Ванда. — Так мы живо прогорим.

Я спросил, кто именно разорится. Ванда дала мне карточку с контактами регионального менеджера и названием компании-владельца - «Чипмунк Кейтеринг».

— Хотя мы их почти не видим, — добавила она.

Я передал карточку Гулид и, пока расспрашивал Ванду о визитах Рейнарда, Гулид отправила сообщение во Внутреннее следственное управление. Хотелось бы сказать, что у меня было предчувствие насчёт владельцев, но на самом деле это была обычная процедура. В полиции интуиция может подсказать направление, но преступников ловит рутина.

Я снова показал Ванде фотографию Кристины Чорли и спросил, не видела ли она её с Рейнардом. Я использовал другой снимок и постарался не дать Ванде понять, что это тот же человек. Если сменить контекст, люди часто вспоминают новые детали.

На этот раз Ванда подумала, что, возможно, видела их вместе, но детали были смутными. В любом другом пабе Лондона я бы спросил про записи с камер наблюдения, но мы с Гулид ещё на входе отметили их отсутствие.

Я собирался вернуть разговор к Оливии, когда Гулид показала мне телефон с ответом из следственного управления, «Чипмунк Кейтеринг» напрямую связана с «Каунти Гард».

А «Каунти Гард» принадлежал Безликому. Чёрт.

— Как часто вы видите своего регионального менеджера? — спросил я.

Ванда ответила, за три года управления «Каштаном» она ни разу его не встречала — для неё это было только к лучшему. Ведь региональные менеджеры ничего не смыслят в управлении пабом. Особенно таким пабом.

Она проходила собеседование здесь же, в этой комнате, и могла назвать имя и описать менеджера, но не понимала зачем. Я чуть не сказал, «Это просто рутина», но никто никогда в это не верит — даже если это правда.

— Это часть текущего расследования по делу о мошенничестве с недвижимостью, — сказал я. Что было правдой — в определённом смысле.

— Здесь есть какие-нибудь складские помещения? — спросила Гулид.

Ванда ответила, что, конечно, у них есть кладовые для продуктов, бакалеи, склад для бутылок, винный погреб и отдельный ледник для бочек, которым нужен особый температурный режим.

— А есть ли у вас помещения, куда вы никогда не заходили? — спросил я.

— Не знаю насчёт кладовых как таковых, — сказала Ванда. — Но есть пара комнат, которыми мы не пользуемся.

— Вы не могли бы нам их показать? — спросил я.

Мы вышли в коридор, одна стена которокр была кирпичной, тридцатых годов, другая — из из шлакоблоков семидесятых. В новой стене были две двери из дешёвой ДСП красного цвета с типичными ручками из нержавейки и со встроенными замками — такие ставят в школах и муниципальных зданиях от Джон-о'Гротса до Лендс-Энда.

Ванда открыла обе своим ключом из связки на кольце. За первой оказались стопки штабелируемых полиуретановых стульев, за второй — модульные металлические стеллажи для хранения. Судя по пыли, ими не пользовались уже много лет.

— Вот видите? — сказала Ванда, запирая двери. — Ничего необычного.

— А эта? — спросил я.

Была ещё третья дверь. Она находилась в старой части коридора и выглядела как деревянная перегородка из досок. Она подозрительно напоминала один из нарочито деревенских столов из салун-бара, его просто поставили вертикально и втиснули в проём.

— А-а, — протянула Ванда, покосившись на дверь, — Ну да. — Она прикусила губу и снова посмотрела на нас.

— У вас есть от неё ключ? — спросила Гулид.

— Да, я почти уверена, что есть… — сказала Ванда и сделала пару шагов назад — подальше от двери, — Но я не думаю, что должна позволять вам её открыть.

Мы с Гулид обменялись взглядами. Мы оба понимали, что сейчас у Ванды на языке вертится «ордер на обыск», и у нас обоих за плечами было достаточно странных дел, чтобы насторожиться из-за такой реакции.

Я предложил вернуться в конец коридора, и по пути Ванда заметно успокоилась. Она спросила, увидели ли мы всё, что хотели.

Тогда я предложил одолжить её связку ключей — исключительно ради проверки безопасности, знаете ли, чисто в консультативных целях, сами понимаете, не беспокойтесь, это часть наших обязанностей.

Гулид закатила глаза, но ключи я получил, а Ванда осталась в конце коридора, где ей было спокойнее. Я оставил Гулид с ней и вернулся к двери — осторожно, с выключенными электронными устройствами и в полной готовности.

***

После такого вступления старая деревянная дверь просто обязана была выглядеть зловеще. Но даже вблизи я не ощущал ничего необычного.

Существует устройство, которое Найтингейл называет «демонической ловушкой» — своего рода магическая самодельная бомба, но с элементами жестокого обращения с животными. Безликий уже использовал их в прошлом, зачастую с летальным исходом, — и это лишь ещё один пункт в длинном списке тем, на которые мой шеф хотел бы побеседовать с ним с глазу на глаз.