Висельное древо - Бен Ааронович

к подобным вещам с лёгким сердцем. И это, пожалуй, объясняет, почему лицо Эйдена Бёрли оказалось впечатано в дерево, а также что этот чёртов ублюдок забыл в подвале Фиби Бомонт-Джонс... искал там сообщников?

Это предполагая, что он не её отец.

Кристина и Рейнард — они тащили отсюда всё, что выглядело ценным, и занимались этим, скорее всего, не одну неделю. А потом в один прекрасный день Безликий заявляется сюда проверить свои сокровища или, может, им овладело жгучее желание освежить в памяти основы тауматургии и обнаруживает, что дверь заперта.

Допустим, его ключ по какой-то причине не сработал — он выжигает замок, входит внутрь и видит, что половина его добра исчезла. Значит, действие первое для меня — вызвать группу по отпечаткам пальцев для коридора и кладовой, потому что никто не носит перчатки постоянно.

Затем, Безликий пойдёт выяснять у управляющей Ванды, кого она пускала подсобку, возможно, используя седюсере, чтобы затуманить ей память, а может, она просто врёт куда искуснее, чем мы думали. Значит, действие второе — повторно допросить Ванду, теперь уже под протокол плюс два. Это подводит нас к действию третьему — разыскать остальной персонал «Каштана» и допросить их тоже

Золотое правило для рядовых констеблей, если у тебя уже три действия — пора передавать дело наверх.

12. Стометровка прогулочным шагом

— И тебе не пришло в голову сначала попробовать просто открыть дверь? — спросил профессор Постмартин.

Я промолчал, главным образом потому, что это был уже четвёртый такой вопрос — после Гулид, Найтингейла и Стефанопулос.

Профессор Постмартин выглядел удивительно элегантно в своём твидовом костюме и с одобрением наблюдал, как криминалисты в капюшонах и масках аккуратно каталогизируют улики. Впрочем, профессор, вероятно, считал, что все книги старше пяти лет следует обрабатывать именно так, особенно если их касались руки студентов.

Я остался в коридоре и старался не испачкать рукава порошком для снятия отпечатков.

— Нашли что-нибудь ещё интересное? — спросил я.

— Интересного — да, — ответил Постмартин. — Насколько это важно, не знаю. Твоя гипотеза о том, что здесь хранились последние подношения повешенных, весьма изящна, но пока не подтверждается фактами.

— А «Принципы» есть? — спросил я.

— Даже два экземпляра, — сказал Постмартин. — Один из них довольно редкий.

— Но повреждён физически?

— Видел я сохранность и получше, — заметил Постмартин. — Но вот маргиналии в одном из изданий весьма любопытны.

— Кристина Чорли и Рейнард Фоссман не знали латыни, — сказал я. Вторые «Принципы», «Philosophiæ Naturalis Principia Artes Magicis», никогда не издавались на английском — это была сознательная политика, чтобы их читали только «правильные» люди. — Они не поняли, что это такое, для них это была просто потрёпанная старая книга.

— Значение гроссбуха они поняли, — возразил Постмартин.

— Да уж, поняли, — согласился я. — Значит, был внешний источник информации?

— Боюсь, что так, — ответил Постмартин и вернулся к своим записям.

***

Я нашёл Найтингейла в кабинете управляющей. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и наблюдал, как констебль из отдела разведки сортирует бумаги на столе и упаковывает их в коробки для улик, удивительно похожие на те, в которых Безликий хранил свои сокровища. Надеюсь, их не перепутают.

Я спросил, куда подевалась Гулид.

— Заканчивает беседу с управляющей, — ответил Найтингейл. — Она решила, что без меня, маячащего в дверях, разговор будет продуктивнее.

— Ты знаешь, что она полукровка? — спросил я.

— Сахра объяснила, — кивнул Найтингейл.

— Ты не выглядишь удивлённым.

Найтингейл пожал плечами.

— Если Абдул когда-нибудь найдёт то, что ищет... — он нахмурился. — Как он это называет? Генетический маркер?

Определение генетической основы принадлежности к фейри было одним из приоритетов исследований доктора Валида. Я почти уверен, что его стремление нанять доктора Вон объяснялось желанием высвободить время для этой работы.

Я подтвердил, что Найтингейл прав и речь действительно идёт о генетическом маркере. Хотя, конечно, всё гораздо сложнее с точки зрения генетики. Как всегда.

— Если он найдёт свой маркер и проведёт исследование, думаю, обнаружит, что кровь фейри распространена гораздо шире, чем принято считать, — сказал Найтингейл.

И большинство из них успешно выдают себя за обычных людей, — подумал я, — прямо как наша управляющая Ванда.

— Ни один из предметов, выставленных на «Ибей», ещё не продан, — сказал я. — Значит, они где-то хранятся.

— Несомненно, — согласился Найтингейл. — Полагаю, наш хитрый лис имеет тайник, о котором нам не рассказал. Все последние известные адреса Рейнарда Фоссмана уже обыскали на выходных, а также несколько вероятных складов, которые, как признал Найтингейл, имели весьма шаткую связь с этим человеком. Не говоря уже о том, что мы до сих пор не нашли антикварный «Рено 4 GTL», который, по данным агентства по регистрации транспортных средст, числился за ним.

— Было бы неплохо найти «Машину Мэри», — сказал я. — Возможно, это единственный сохранившийся оригинальный разностный механизм. Можно было бы загнать его Музею науки.

— За него пришлось бы биться с Гарольдом, — заметил Найтингейл.

Постмартин очень серьёзно относился к своей роли архивариуса.

— Но это ведь не книга? — уточнил я. — Значит, у нас приоритет. Вы знаете, делали ли ещё такие? Был ли у нас в Безумстве хоть один?

— Ходили слухи, что Бэббидж работал над каким-то механическим устройством для Безумства, — сказал Найтингейл. — Которое могло бы найти применение на практике... но это были только слухи.

— А Ада Лавлейс? — спросил я.

Найтингейл странно посмотрел на меня.

— Дочь Байрона? — переспросил он. — Не уверен, что понимаю связь.

— Она была невероятно одарённым математиком, — объяснил я. Сам-то я знал о ней в основном из стимпанк-литературы, но упоминать об этом, конечно же, не собирался, — Общепризнано, что именно она написала первую в истории настоящую компьютерную программу.

— — А-а, — протянул Найтингейл. — Ну, теперь мы по крайней мере знаем, кого винить.

— Рейнард не скажет нам, где его настоящий тайник, — заметил я. — И вряд ли он настолько глуп, чтобы привести нас туда. Он должен понимать, что мы будем следить за ним после освобождения. Можно было бы всё равно предъявить ему обвинение по тому, что у нас есть. Или попросить продлить задержание.

— Нет, — отрезал Найтингейл. — Пусть лис