Висельное древо - Бен Ааронович

— Пожалуйста, — сказал он при виде нас. — Входите, чувствуйте себя как дома.

Гулид бросила на него острый взгляд.

— Могу я спросить, как вы себя чувствуете? — сказала Гулид.

Мистер Чорли удивлённо посмотрел на неё и пожал плечами.

— Чёртовски плохо, — сказал он. — Но спасибо, что спросили.

В прихожей был низкий потолок, который казался ещё ниже из-за старых балок. Вверх вела лестница с голыми деревянными ступенями, покрытыми тёмно-коричневым лаком. Сбоку от неё был квадратный арочный проход в комнату, которая, как я узнал позже, называлась «уютная», с настоящим камином, старой кожаной мебелью и потёртым ковром, на котором не хватало только свернувшегося клубком ирландского волкодава.

Я взглянул на лестницу, и Гулид тут же подхватила идею, спросила, можно ли сначала осмотреть комнату Кристины. Мистер Чорли может присутствовать при осмотре, добавила она. Хотя на самом деле мы оба надеялись, что он этого не сделает.

В итоге он провёл нас на второй этаж, коридоры были покрыты толстым кремовым ковром — чистить его наверняка было сущим кошмаром.

— Она практически хозяйничала на этом этаже, — сказал он. Официально главная спальня с собственной ванной принадлежала ей, а остальные комнаты предназначались для гостей. Затем он оставил нас одних, слава богу! — и добавил: когда закончим, кофе будет ждать нас на кухне.

Главная спальня и ванная комната оказались до неприличия опрятными. Современная копия латунной кровати была аккуратно заправлена, ящики ужасающего розового туалетного столика и гарнитурного шкафа были закрыты, а когда мы выдвинули их, чтобы заглянуть внутрь, то обнаружили, что вся одежда сложена стопочка к стопочке — даже нижнее бельё. Гулид разочарованно цыкнула. Комнату практически вылизали до блеска, и произошло это, скорее всего, уже после смерти Кристины. Вот это было странно. Убитые горем родители обычно до последнего откладывают любые изменения в вещах потерянного ребёнка. Но горе бьёт каждого на свой лад, так что я не стал делать из этого поспешных выводов.

В комнате не было школьных тетрадей — видимо, все они остались в общежитии школы Святого Павла, — зато обнаружилась любопытная коллекция книг. Много молодежной литературы в американском стиле «утопи сестру», плюс разные романы Мэлори Блэкмен, «Мы всегда жили в замке» Ширли Джексон и «Страна смеха» Джонатана Кэрролла.

— Немного более готично, чем я ожидала, — заметила Гулид, и я вспомнил, что мы задержали Рейнарда в том готическом раю в Арчвее. Возможно, именно это их и объединяло.

Под кроватью ничего не оказалось, равно как и в матрасе, не оказалось и запечатанного конверта, прикреплённого скотчем под ящиком с трусиками. Единственная мягкая игрушка, подпиравшая изголовье, не имела подозрительных выпуклостей, молний или распоротых швов, а ценные магические артефакты семнадцатого века под расшатанными половицами определённо никто не прятал.

Мы расширили зону поиска, тихо вышли в коридор и так же бесшумно заглянули в ванные и гостевые спальни. Мы не крались, но решили, что если мистер Чорли не услышит наших действий, то и беспокоиться не станет — мы, копы, ребята заботливые.

К тому же у нас нет совести, поэтому, не найдя ничего примечательного на втором этаже, мы разделились, Гулид отправилась проверять третий этаж, где располагались владения мистера Чорли, а я спустился вниз — присмотреть за ним самим и, если повезёт, взглянуть на его машину.

Я нашёл его на кухне, он предложил мне чай, но я спросил, нельзя ли посмотреть гараж. Он поинтересовался, люблю ли я автомобили, и когда я ответил утвердительно, на его лице промелькнула слабая, но искренняя улыбка.

— Тогда вам понравится то, что вы сейчас увидите, — сказал он.

Гараж был безупречно чист и, судя по идеально сбалансированной температуре и влажности, оснащён системой климат-контроля, какой Постмартин требует для своих самых хрупких исторических документов. Кирпичные стены были выкрашены в ярко-белый глянец и лишь календарь «Пирелли» да инструментальный стенд, содержащийся в идеальном порядке, нарушали эту стерильность. Всё это лишь подчёркивало красоту машины.

«Феррари» была до смешного красива — огненно-красная, с благородным кирпичным отливом и безупречно обтекаемыми линиями в стиле научной фантастики семидесятых. Казалось, вот-вот её колёса сложатся, превратившись в подъёмные двигатели, и машина рванёт прямиком в будущее, которое так и не наступило. Под капотом скрывался совершенно безумный расточенный 2,8-литровый V8, разгонявший её до сотни быстрее, чем успеешь произнести эти цифры. А с точки зрения магической полиции — никакой электронной трансмиссии, а значит, ты не угробишь собственную тачку во время жаркой погони. Я не говорю, что Найтингейлу стоило бы поменять свой «Ягуар», но неужели нельзя было прикупить парочку итальянских суперкаров золотого века? Хотя бы как вложение, если уж на то пошло.

Я спросил мистера Чорли, выезжает ли он на ней покататься.

— Безусловно! — ответил он. — Какой смысл владеть такой машиной и не ездить на ней?

Я как раз размышлял, нельзя ли выпросить у него разрешение прокатиться или хотя бы посидеть за рулём с работающим двигателем, когда Мартин Чорли посмотрел на часы. Это были изящные стальные «Монтбланк Таймволкер», около двух тысяч фунтов у проверенных дилеров — высококачественный механический хронометр, которым гордился бы любой практик.

Я буквально чуть не обделался.

В этот миг меня внезапно прошибло осознание: я тут болтаю о тачках с самим Безликим. И если это он, то он прекрасно знает, кто я такой. А значит, он либо просто играет со мной, либо всё ещё надеется сохранить прикрытие. Я прикинул, смогу ли скрутить его прямо сейчас, — но он был быстр и безжалостен, и если я не вырублю его с первого удара, второго шанса у меня уже не будет.

Он так и не повернулся ко мне спиной и не стал поднимать капот, чтобы услужливо нагнуться и дать мне возможность вырубить его с первого же удара. Честно говоря, я просто струсил — что, как ни странно, полностью соответствует утверждённым полицейским инструкциям.

Эвакуироваться, доложить и локализовать — вот что я собирался вписать в постоянно разрастающееся «Руководство по операциям „Сокол“». Если, конечно, проживу достаточно долго, чтобы его закончить.

Я вздохнул, стараясь не переигрывать, и сказал, что с удовольствием остался бы поболтать о машинах, но нам пора возвращаться в Лондон. Он спросил, нашли ли мы что-нибудь полезное. Я объяснил, нет, но нужно было поставить все точки над i.

— Я просто до безумия благодарен вам за то, что вы не закрыли это