Висельное древо - Бен Ааронович

— Ты правда можешь летать? — спросил я.

Она остановилась, когда наши ноги коснулись земли, и прошептала мне на ухо:

— Пока нет. Но скоро. И тогда я буду свободна и далеко.

«Далеко» от чего? — подумал я. И «свободна» от кого?

Найтингейл ждал нас у подножия дерева в пальто от «Буррбери» устричного цвета — это было самое близкое к сигнальному жилету, что он когда-либо позволит себе надеть.

— Как вы нас нашли? — спросил я.

— Во-первых, «крикуны» сработали как надо, — сказал Найтингейл. — Потом были твои сообщения. А дальше оставалось только идти по следам разрушений.

Выше по склону сквозь кроны деревьев мигали синие проблесковые маячки.

Гулид подтолкнула Кэролайн к ожидавшим парамедикам, хотя та и утверждала, что с ней всё в порядке — но дело было не в этом. Как гражданское лицо, замешанное в полицейской операции, мы должны были доказать, что она не пострадала, чтобы потом она не могла подать на нас в суд.

— Ты понимаешь, что означает то, что Безликий — это Мартин Чорли?— спросил Найтингейл.

— Что именно? — спросил я и поёжился.

— Месть, — сказал он. — Тут есть о чём беспокоиться.

— Ещё бы, — сказал я и поднёс правую руку к лицу — она определённо дрожала. — Вы всех предупредили?

— Фиби с Оливией у Тайберн, но я потерял Рейнарда, когда сработал «крикун», и мне пришлось свернуть сюда, — сказал он. — Наверняка он залёг на дно.

Я остановился и огляделся. То, что осталось от оранжевого «асбо», лежало на крыше среди двевесного крошева. Найтингейл остановился и подождал меня.

— Кто-нибудь смотрит в нашу сторону? — спросил я.

Найтингейл сказал, что никого не видит, поэтому я отвернулся, нашёл удобный ствол дерева, наклонился, и меня вырвало. Стоило только начать, и я уже не мог остановиться, пока не исторг из себя, кажется, все мои обеды за последний месяц. Когда всё закончилось, в голове у меня звенело, а внутри образовался вакуум.

Найтингейл протянул мне один из своих льняных платков цвета слоновой кости с монограммой и отглаженный Молли так остро, что его можно было бы метать как сюрикен. Я осторожно развернул его и вытер рот. Обратно он его не попросил.

***

Полиция долины Темзы была у дома в полном составе, включая бойцов отряда вооружённого реагирования, которые вальяжно подпирали борта своего «Вольво V70» и по привычке недоверчиво пялились на нас.

Потом приехала Стефанопулос и так посмотрела на них, что они собрали вещи и испарились. Это дало мне короткую передышку перед тем, как она подошла и испытала свой убийственный взгляд уже на мне. Последовали обязательные три часа унылого шатания туда-сюда в ожидании, пока криминалисты и спецгруппа по обыскам осмотрят дом, а также неизбежные споры о том, кто поедет искать круглосуточный фастфуд в Хай-Уикоме, чтобы раздобыть что-нибудь перекусить.

Мама Кэролайн с рёвом подлетела к дому на своём «МГ». Мы с Кэролайн, предусмотрительно укрывшись на кухне, с безопасного расстояния наблюдали за тем, как леди Хелена выскочила из машины и устроила головомойку Найтингейлу за то, что он подверг опасности её девочку. Пока разворачивалась эта сцена, Кэролайн поманила меня к себе и сказала, что предпочла бы, чтобы мама не знала про её недо-полёты.

— Я не хочу что бы она волновалась, — сказала она.

— Волновалась о чём? — спросил я, но она не ответила.

Она помахала мне рукой на прощание, когда мама увозила её прочь.

Практичный рабочий кабинет Мартина Чорли оказался не таким интересным, как его домашняя библиотека. У него имелись вообще все когда-либо издававшиеся топографические карты Британских островов, начиная аж с девятнадцатого века, а также целый ряд специализированных карт и географических справочников, некоторые из которых были мне знакомы по моим изысканиям после поездки в Херефордшир. Пара эдвардианских исследований земляных укреплений, «Старая прямая тропа» Альфреда Уоткинса и «Настоящее Средиземье: магия и мистицизм в Тёмные века» Брайана Бейтса — всё это наглядно подтверждало, что Мартин Чорли был ярым фанатом Толкина. Словно пяти или шести разных изданий «Властелина колец» и подписанного первого издания «Хоббита» было недостаточно. Впрочем, и остальных «Инклингов» он стороной не обошёл: под Клайва Льюиса была выделена целая полка. Не имел он ничего против и молодёжной литературы, судя по коллекции книг Сьюзан Купер из цикла «Восход тьмы» — тоже первые издания, вот только зачитанные до такой степени, что вряд ли они сейчас чего-то стоили, а рядом примостились столь же потёртые экземпляры «Полуночного фольклора» и остальные книги Алана Гарнера.

Нет, всё это не кричало: «чокнутый властолюбивый психопат!», но, возможно, он просто был достаточно современен, чтобы хранить все свои пороки на флешке.

Над настоящим камином, с его оригинальной каменной отделкой с стиле фермерского дома, висела картина, которая, как заверил меня один из криминалистов, была подлинным шедевром прерафаэлитов — умирающий король в окружении плачущих королев. Написал её Джеймс Арчер в конце девятнадцатого века.

— Романтики, — сказал Найтингейл гораздо, гораздо позже. — Самые опасные люди на Земле.

В конце концов мы с Гулид уехали в Лондон на попутной машине, а Найтингейл остался в доме — на тот маловероятный случай, если его владелец вдруг решит заскочить, чтобы прихватить что-то забытое.

Мне хотелось провести ночь у Бев, но нужно было быть в центре города, на случай если Мартин Чорли выкинет что-то особенно психопатическое посреди ночи. Тем не менее мне удалось проспать аж до половины десятого утра, пока не зазвонил городской телефон и Стефанопулос не сообщила, что кто-то только что пытался убить Оливию Макаллистер-Темз.

***

Дом напротив особняка Тайберн явно был построен после войны, вероятно, чтобы заменить разрушенного бомбами предшественника. К счастью, строили его уже довольно поздно, поэтому он не походил на те безликие коробки, которые так обожали американские модернисты. Архитектор действительно попытался вписать здание в общий облик улицы. Но несмотря на все старания в линиях первого этажа угадывалось что-то от дота, а мраморный пол в холле одновременно выглядел и претенциозно, и мрачно.

Когда я надёжно укутался в свой защитный костюм, Стефанопулос провела меня на третий этаж квартиры, где снайпер устроил себе гнездо. Осмотр тела я пропустил, что меня не сильно огорчило, потому что у Стефанопулос был планшет, набитый фотографиями с места преступления.

— Мы пока не знаем, кто он, — сказала она. — Белый, около тридцати пяти,