Висельное древо - Бен Ааронович

Мы, полицейские, постоянно натыкаемся на людей с татуировками спецназа, которые больше говорят об их мечтах, чем о том, где они реально служили.

— Надеюсь, у него будут характерные зубы, — сказала Стефанопулос.

Хотя и это уже не такой надежный признак национальности, как раньше. Мне говорили, что американская стоматология всё ещё отличается чрезмерной вычурностью — что бы это ни значило применительно к зубам.

— Будем надеяться, что он не американец, — сказал я. Нам и без того хватало проблем.

В квартире не было мебели, но и сама по себе она была не из дешевых: мраморные полы в ванных комнатах, итальянская плитка на кухне и дорогой паркет из розового дерева в остальных помещениях. Снайпер устроился в комнате, которую я бы назвал гостиной, но агент по недвижимости наверняка назвал бы её залом. Огневая позиция располагалась примерно в трёх метрах от эркера. Центральное окно было открыто и надёжно закреплено, а из-за частично задёрнутых штор снайпер находился в тени — по сути, невидимый с другой стороны улицы.

Отсутствие мебели означало, что ему пришлось принести собственную подставку для винтовки — тяжёлую, такую используют серьёзные рыболовы на крупную рыбу для своих спинингов. Он даже захватил складной стул, пару бутылок воды и пакет сэндвичей из «Прет а Мангер». Я представил, как пара детективов сейчас просматривает записи с камер наблюдения из каждого «Прет» в радиусе километра.

Чёрт — это же будет куча «Прет».

Я оглядел пустую комнату.

— Он знал, что мебели нет, — сказал я.

— Ещё лучше: у него был легальный комплект ключей, — сказала Стефанопулос. — И эта недвижимость принадлежит одному владельцу уже пять лет.

— Дайте угадаю, — сказал я. — Наш старый друг мистер Офшорная компания.

— О да, — сказала Стефанопулос. — Близкий родственник другой офшорной компании и инвестиционного дома с регистрацией на Гернси, которые купили её от имени некоего Джеймса Ходжкинса, он же Мартин Чорли.

Я посмотрел через улицу на то, что мне назвали спальней Тайберн — теперь её скрывала синяя плёнка, натянутая криминалистами на разбитое окно. Меньше тридцати метров, подумал я — хорошему снайперу даже не понадобился бы оптический прицел.

Винтовку забрали ещё до того, как увезли тело. Л96А1 — британская снайперская винтовка калибра 7.62 мм НАТО, стандарт для для армии, флота и подразделения полицейского спецназа. Вероятно, как сказала Стефанопулос, одна из тех пушек, что иногда случайно выпадают из кузова военного грузовика. Для обычного лондонского преступного мира это слишком специализированное оружие — там предпочитают более дешёвые и личные способы устранения, хотя если бы я сам планировал покушение на Леди Тайберн, то выбрал бы удар дроном сидя при этом на уютной авиабазе в Аризоне.

И даже тогда я бы действовал под вымышленным именем.

Перед смертью он успел сделать только один выстрел. Это было оружие с продольно-скользящим затвором, но всё равно я думаю, что у него было время на второй выстрел — просто для верности.

Три часа спустя пулю так и не нашли.

— Что его убило? — спросил я.

— Один проникающий удар в грудь тяжёлым обоюдоострым клинком, — сказала Стефанопулос. — Прямо через сердце и он вышел из спины.

— Что, прямо через рёбра?

— Перерезал два спереди и одно сзади, — сказала она. — Чистый рез.

— Меч? — спросил я.

— Так считают эксперты, но вскрытие ещё не закончено.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал: классический английский меч четырнадцатого века вроде того, что я однажды видел на поясе у молодого человека во время галлюцинации, когда чуть не задохнулся под платформой восточного направления Центральной линии. Молодой человек называл себя сэром Уильямом Тайберном и был богом реки с тех самых пор, когда она была диким ручьём, спешащим вниз к Отцу Темзе.

По очевидным причинам я оставил это интригующее заключение при себе.

— Чорли владел этим местом пять лет, — сказала Стефанопулос. — За всё это время здесь не было ни одного жильца.

— Он знал о Реках, — сказал я. — Должно быть, считал удобным иметь возможность следить за ними. Или знал, рано или поздно ему придётся сойтись с Леди Тайберн один на один.

— Всё равно неплохое вложение за пять лет, полагаю, — сказала Стефанопулос. — Но почему снайпер? Это не его почерк.

— Если он хотел убить Оливию, то понимал, сначала придётся разобраться с её матерью, — сказал я. — И знал, что должен застать Тайберн врасплох, до того как она осознает нападение. Иначе, когда Леди Тай так близко к своей реке, так близко к Темзе — это бы не сработало.

Я посмотрел на окно напротив, теперь закрытое плёнкой.

— На такой дистанции он просто не мог промахнуться, — сказал я.

— И всё же мёртв именно он, — заметила Стефанопулос. — Могла ли она метнуть меч на такое расстояние?

Я попытался представить, как Тайберн резко разворачивается на каблуках, отводит руку назад и словно в дешёвом спецэффекте метает меч через улицу. Снайпер отшатывается, с удивлением опускает глаза на часть клинка и навершие, которые забавно дрожат у него в груди. Для Тайберн это было бы слишком безвкусно. К тому же меч так и не нашли.

— Если она его метнула, — сказал я, — то кто его вытащил?

Стефанопулос издала традиционный короткий вздох старшего офицера, который собирается объяснить что-то, что казалось очевидным с самого начала разговора, но, очевидно, не было.

— Без обид, Питер, — сказала она. — Но мы как бы рассчитывали, что информацию предоставишь ты. Мы всего лишь обычные полицейские, никто из нас не разбирается в мистических искусствах и не трахается сейчас со сверхъестественным существом.

— Ну, вы не можете быть так уверены за всех, босс, — сказал я, подумав о Ванде, управляющей, которую никто бы не счёл «особенной», если бы не знал, на что смотреть. Но Стефанопулос была права. Это была епархия Безумства, и было просто стыдно, что мы так чертовски хреново справляемся со своей работой.

Давайте пока исходить из того, что мертвый снайпер как-то связан с весельчаком сэром Тайберном — которого отец и братья последние полтора века считали покойником.

Но мы знаем, от обычных людей иногда остаются видимые следы, и при особых обстоятельствах они могут физически взаимодействовать с материальным миром.

Бывают ли у