Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

Короче, три порции плова очень быстро закончились.

— … награды нашли своего героя. Дупликарий Сорока был повышен до декуриона приказом трибуна Белоярова, командира сводного отряда. А как военкор, который сохранил и донес до каждого из нас правду о Системе, он поднялся еще на одну ступеньку вверх. В Восьмом экипаже Отдельного эвакуационного отряда продолжает теперь службу опцион Тимур Сорока — достойный боец Русского Легиона, мой коллега и настоящий герой! — торжественным тоном закончила Смирнова и добавила: — Завтра в девять тридцать и в двадцать один тридцать по корабельному времени — продолжение репортажа из системы Траппист, о ситуации на Раномасине и совместной операции с ауксиллией «Ганза» и когортой «Дельта» Атлантического легиона!

И, черт бы меня побрал, фоном пошли кадры, как Верхотуров жмет мне руку, и мы с ним доброжелательно о чем-то треплемся. Наверное, как раз об офицерских курсах и интервью в кофейне «Зурбаган» у Ованесяна!

Спустя секунду я поймал очень заинтересованный взгляд поварихи — через всю столовую, а потом ко мне повернулись еще пара десятков голов. Хорошо, что я плов доел! В конце концов, в тренажерку можно прийти пораньше, на беговой дорожке походить, например.

С шумом отодвинув табуретку, я сказал:

— Всем приятного аппетита, очень вкусный плов!

И свалил.

* * *

Не так, чтобы я стал знаменитостью в одночасье. Все-таки прям чтобы постоянно смотреть телик — так этот вид досуга у нас предпочитали процентов двадцать народа, не больше. Но стационарные плазменные экраны в общественных пространствах работали бесперебойно, так что в лифте и коридорах народ оборачивался, а некоторые подходили пожать руку и переброситься парой слов.

— Это ж ты — Сорока, да?

— Сильно вас там прижали?

— Рогов — машина, да? Моща!

— И что, нормальные из эльфов вояки?

— А чего на Раномасине-то? Да посмотрю, посмотрю, ты коротко скажи — совсем жопа?

В целом посыл от соратников был доброжелательный, и это не могло не радовать. Известность — она порой подкидывает хреновые последствия. Без них, кстати, тоже не обошлось: один небритый мужик, чем-то неуловимо похожий на Туйманова, набросился на меня с негативом:

— Вас всех из карцера полгода выпускать нельзя! Вдруг вы — шпионы? Вам Система мозги промыла, а мы тут с вами цацкаемся! Нельзя было сдаваться, никак нельзя! Приказ №227 «Ни шагу назад!» Слышали про такой? Давно пора вводить!

И пальцем своим в меня тыкал, кривым. Благо, этого активиста быстро угомонили соратники:

— Уймись, Егорка, отстань от человека! Ты думаешь, преторианцы из него душу уже не вынули раз двадцать? Тащ опцион, не обращайте внимания, он пилот ОБЧР, сами понимаете…

— А-а-а-а! У меня сосед — пилот… — согласно покивал я. — У них бывает.

И вышел на 292-й палубе, и зашагал в сторону тренажерки. Парикмахерские, массажные салоны, всякий маникюр-педикюр, спортивные секции, швейные ателье и тату-салоны — двести девяносто вторая была царством сферы услуг для простых легионеров и младшего командного состава. С площадями проблем не было, павильоны, ларечки и всякие закуточки тут располагались довольно хаотично, так что в лабиринте коридоров заплутать можно было запросто.

Хорошо, что я тут ходил уже не первый раз, так что путь нашел без проблем. Спортивный комплекс занимал серьезную площадь и привлекал внимание неоновыми светильниками, из которых были выложены спортивные фигуры мужчин и женщин. Красиво смотрелось.

Я заглянул внутрь, прошел к стойке администратора. Матвея на месте не оказалось, вместо него дежурил незнакомый крепкий парень с алым ирокезом на башке.

— А где Матвей? — спросил я.

— Воюет на Втором Шурупе, у самоходчиков там работы сейчас много, долбают астероиды с кровожадами. Я за него! Ты — Сорока, да? Меня Шпатель зовут, — представился он. — Что тебе записываем?

— Тренажерка, бассейн, сауна. За двоих у меня бонусы спиши, ладно? Девушка придет — блондинка, стрижка под каре. Стрела из научников, наверное — знаешь. Скажешь ей, что…

— Для вас обоих — бесплатно. Годовой абонемент! — широко улыбнулся он. — Я кино видел сегодня, знаю, что вы сделали. Молодцом, ребята, ваще — молодцом! Рогову тоже можешь сказать, что у нас для него — бесплатно!

— Вау! — я пожал ему руку. — Я всем расскажу, какие вы классные! Реально — спасибо, согрели душу. Есть смысл быть знаменитым, а?

Мы поухмылялись друг другу, и я пошел переодеваться, настраиваясь на спокойный лад. Вот похожу сейчас на дорожке, плов растрясу — а потом и за штангу возьмусь! В раздевалке я надолго не задержался: шорты, майка-борцовка, легкие кроссовки, полотенце через плечо, бутылка воды, браслет на запястье — базовый комплект для тренажерки.

И резинка для волос!

В большом, просторном зале играла музыка. Армяне из «System of a down» — или, как говорили пацаны из школы, «Системы Даунов» — давали жару из мощных колонок, которые были развешаны по углам. Стройные ряды пустующих тренажеров и спортивных снарядов радовали глаз — мне нравилось, когда в тренажерке пустовато. Посетителей было на самом деле немного: пара нефоров оккупировали скамьи для жима, какой-то бородатый мужик в дальнем конце зала, у самого ринга, лупил грушу так, что гул стоял, несколько девчонок-научниц в неизменных ви-ар очках изящно двигались на эллипсах.

— Та-а-ак! — я оглядел зал, волей-неволей начиная кивать головой в такт взрывному припеву, который лился из аудиосистемы, и на секунду замер, думая, куда бы пристроиться, чтобы не прозевать приход Маши Ларсен.

До уговоренного времени было еще минут сорок, но я слегка нервничал. Вроде и зря переживал, наш второй шанс с Ларсен начался очень правильно, искренне, и я, например, и не собирался переживать потому, что встречу ее вспотевшим или там — скажу что-нибудь не то. В тренажерке нормально быть вспотевшим, а по жизни — нормально говорить всякую ерунду, так уж принято в нашем приличном обществе.

Наконец я высмотрел подходящую беговую дорожку и уже сделал шаг в ее сторону, но вдруг ощутил мощный тычок в бок.

— Сорока! Из Восьмого экипажа? А? — пророкотал низкий голос.

Резко развернувшись, я лицом к лицу оказался с полузнакомым «долбославом» — сутулым, высоким, жилистым дядькой, крепкое тело которого было сплошь забито татуировками.

— Погоди — Ратибор? — узнал я.

— Да-а-а! Друже! — он тут же кинулся обниматься.

Этот тип чуть не убил меня тогда, на «Славутиче», во время их «досуговых мероприятий». А теперь — радовался, как старому товарищу, и явно был