Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

выскочила из-под медэвака. Удерживая Палыча за ступню, я скорректировал траекторию и раскрутил друга-товарища несколько раз вокруг себя, получая огромное удовольствие от процесса. Длябога при этом как-то не обрадовался неожиданному аттракицону:

— Я тебя убью-у-у-у! Меня тошнит уже, сейчас блевану! — простонал он круге эдак на четвертом.

— Ваня! — Раиса выбралась на свет Божий самостоятельно. — Не «блевану», а «вырвет»!

— Я руки ему сейчас вырву! — завопил Палыч. — А ну, пусти!

Наконец я сжалился и тормознул соратника. Отпускать его ногу сразу не стал — он бы в стену улетел. Длябога попытался резко встать, дабы привести угрозы в исполнение, но голова у него закружилась, и водилу повело в сторону.

— Засранец какой, а? — сказал он. — Тимур, я бы плюнул в тебя, но не попаду.

— Я тоже рад тебя видеть, Палыч! — жизнерадостно улыбнулся я. — И сразу к делу: где мне заказать модернизацию брони? Послушал я тут, что у вас творится, и с кем вы воюете, сопоставил с тем, что происходило на Трапписте-1 и решил, что вбухаю все бонусы в кастомизацию. Мне нужен тяжелый доспех исключительного качества, Палыч!

— Так! — Длябога оживился, и его мигом перестало тошнить. — А чего к этим своим… Где ты делал, короче — туда чего не идешь?

— Там до среднего включительно кастомизируют. А мне что-то вроде терминатора нужно, понимаешь? И не в смысле Арнольда Шварценеггера, а в смысле «Вархаммера».

— Терминатора знаю, Вахромеева не знаю. Какой еще Вахромеев? — не дослышал Палыч. — Однако, уже соображаю, кто тебе нужен. У нефоров умельцы есть, там же большие индивидуалисты служат, сам знаешь. У них ни одного стандартного комплекта, вечно что-то шаманят, мутят… Опыт, короче, имеется. Поэтому — лучше пробей тему через Падавана или Лилу, они посоветуют. Какой-то то ли Потапыч, то ли Похабыч в Четвертой когорте этим занимается. Никакой не Вахромеев! И меня с собой зови, как детали выяснишь. А то обдурит тебя, разведет на бонусы… Кстати — и много тебе отвалили?

— А я как-то и не смотрел… — только сейчас понял я.

— Шо я слышу⁈ — возмутился с крыши Бляхер. — Этот мальчик таки не смотрел на бонусы? Немедленно посмотри и реши, как мы вместе их потратим для общего блага! Багателия помалкивает, но нам-то тоже часть твоих подвигов засчитывается, пока ты член экипажа! И если мы посчитаем, сколько капнуло тебе, то таки сможем сразу понять, сколько капнет Ливси, а сколько — нам!

— Для общего блага мы на фудкорте можем сегодня засесть, — предложил я. — Надо же как-то отметить воссоединение, удачное возвращение и вообще… Нормально пожрать.

Честно признаться, я так и не поел толком. После разговора с Кариной я свой план реализовал: нашел какой-то маленький бар с ненавязчивой барменшей, взял себе бутылку вина и шоколадку, да так и просидел там за столиком с блокнотом. Что-то писал, что-то рисовал… Не так, чтобы страдал, больше о превратностях судьбы размышлял. Короче, рефлексировал. Тоже необходимо иногда — просто сесть и порефлексировать. Но рефлексией сыт не будешь, я — модификант, мне жрать хочется почти постоянно, если, конечно, боевых действий вокруг не ведется.

Если война — я неделю теперь без еды обходиться могу, если не больше.

— Вообще-то Рогов проставляется, а не ты. Он у нас — новенький. Знаешь, какой позывной ему Багателия дал? — ухмыльнулся Палыч.

— Ну? — дернул подбородком я.

— Духаст! — сказал Длябога, и мы заржали.

Вот он — пранк, который вышел из-под контроля!

— Объясните кто-нибудь старому еврею, над чем вы все время хихикаете? — возмутился Барух. — Почему прекрасное латинское имя Игнат, которое восходит к древнеиндоевропейскому слову ignis и переводится как «огненный», превратилось в немецкое «ду хаст»? И вообще, какой «хаст» имеется в виду — «hast» или — «hasst»? Потому что перевести то, что вы озвучиваете, можно как «имеешь» и как «ненавидишь». Вы таки сломаете мне мозг, и я…

— Барух, ты «Рамштайн» никогда не слушал? — спросил я. — Индастриал-металл, классика жанра. Тиль Линдеманн, и вот это вот всё.

— Мне не очень нравятся немцы, — осторожно заметил Бляхер. — И я не очень люблю ритмичную и боевитую немецкую музыку. Как-то не мое это, ну… Таки вибрации не совпадают.

— Ну, и ладно тогда, не забивай себе голову, — предложил Палыч. — Прими как данность. Твоего «Бляхера» мы же приняли и перевести не стараемся. Вон, кстати, идут вдвоем… Шерочка блин, с Машерочкой.

Рогов и Багателия вышли из конторы, продолжая взрываться дурным смехом и тыкать друг в друга локтями. Я бы сказал, что они были похожи, как близнецы, но это было очевидной тупостью: рослый блондин Духаст Вячеславыыч, с которого можно рисовать плакаты хоть про шахтеров, хоть про трактористов, хоть про героических солдат, и лысый-бородатый-широкоплечий Одиссей Хаджаратович, который мог сыграть в фильме про пиратов или про коварных боевиков, или про какого-нибудь могущественного джинна.

Но вот это какое-то общее настроение, общая основа у них обоих — она считывалась сразу. Может, книжки одни и те же читали, кто знает? Так или иначе — вели они себя, как пацаны, блин. Толкались, смеялись, тыкали в нас пальцами. Хотя обоим — явно за шестьдесят! Может, Рогов чуть моложе… С другой стороны — в шестьдесят мужики тоже — пацаны, куда от этого деваться?

— Ора, все собрались? Сорока, мой золотой, ты все-таки пришел? — сначала руку мне протянул Багателия, потом — Рогов. — Так, сейчас там товарищ опцион Рогов… Та-а-ак!

Багателия, прищурившись, глянул на мои декурионские лычки на комбезе, потом — на свой браслет и спросил:

— Ты что — тоже опцион? Уходил дупликарием, а теперь через две ступеньки прыгнул? Как ты это исполнил, а? Ты что — фокусник?

Явно в некоторой растерянности командир почесал свою лысую голову и оглядел весь наш экипаж, как будто пытаясь найти у них поддержку.

— А что — уже одобрили? — я глянул в свой браслет и присвистнул. — Одобрили! Я теперь опцион, ни фига себе!

«Эй, начальник» сработал оперативно. И двух часов не прошло, как Тимур Сорока стал опционом! Хорошо жить двойную жизнь, а? Когда с острова Буяна — в царство славного Салтана, и там получил профит, и тут — получил… Где один ассириец прошел, двум евреям делать нечего!

И бонусы. Тут я даже свистеть не