Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

— Я виру заплачу, — произнёс старик.

— Ты про тех соболей, которые Панас вёз в Киев для князя Ярослава? Так мне их Брячислав уже отдал вместе с сыном твоим. Я князю передам, как в Киеве буду.

— Тебе, княже, виру заплачу в два раза по столько.

— Ты смеёшься надо мной, старик? — князь нахмурился. — Тогда пострадали мои люди да жители Киева. Им деньги, может, и пригодятся. Для них твою виру возьму. А мне самому твои соболя и даром не нужны, у меня и так денег много.

— Так чего ты хочешь?

Любомир не смотрел на сына, обнимающего его за ноги и обливающего слезами грязные сапоги.

— Амулет сними! — вдруг потребовал князь.

…

…

И когда удивлённый Любомир, потянув за шнурок на шее, снял с груди защитный амулет, князь уже совсем другим командным голосом коротко произнёс:

— Говори коротко и точно. Где Борей?

— Не знаю. Он мне не холоп, — ответил старейшина.

Илия кивнул вроде как своим мыслям.

— Кто меня приказал убить?

— Борей предложил. Сказал, что Ярослава так ослабим сильно.

— А где Борей шкатулку для Брячислава взял?

— Не знаю. Это уже его с полоцкими дела.

— Кто ещё знал, что Борей хотел меня убить?

— Только я. И вот он, — Любомир кивнул на скулящего в ногах Панаса.

— Хорошо, — князь улыбнулся. — Идите с Богом!

Старейшина застыл, открыв рот.

— Как?

— Ногами.

— А вира?

— Мешок и серебро, так и быть, оставь. Передам пострадавшим. Всё. Свободны.

— Да как так-то? — он всё ещё никак не мог поверить в происходящее.

Панас перестал скулить и обернулся на князя, тоже отказываясь верить.

— Любомир! Ты вроде мужик не глупый. Я же тебе сказал: всё, ты свободен. А тебе ещё какие-то объяснения нужны? Ты мне ничего больше не должен. Мы в расчёте. Так понятнее?

Старик оттолкнул ногой сына, сам рухнул на колени и ударился головой в пол горницы.

— Век за тебя Бога молить буду, княже!

— И как домой придёте, ты его помой как следует сразу, — князь махнул рукой в сторону Панаса. — У него ведь свадьба скоро, а, похоже, ему эта вонь уже в кожу въелась.

…

Елена появилась в горнице, едва Любомир с Панасом вышли со двора.

— Ну как? Получилось со всеми договориться?

Я устало кивнул. Всё-таки и братец Брячислав, и Любомир заставили меня сегодня понервничать.

Вероятность адекватной реакции Брячислава на мои слова Ника просчитала в шестьдесят четыре процента. Это вроде и не мало, но и не так, чтобы наверняка. Поэтому я жевал рыбу и пил мёд с невозмутимым видом, а сам внутренне был сильно напряжён. Если бы братец упёрся или был недостаточно умён, пришлось бы его тут и ломать. И я вовсе не испытывал на этот счёт каких-то иллюзий. Будучи «видящим» и явно неплохо тренированным в волхвовских техниках, этот молодой парень вряд ли бы просто так сдался. А слава братоубийцы мне точно была ни к чему. Но пришлось идти на риск…

А вот упокоить Любомира я бы смог без особых угрызений совести. Если бы такой волчара на меня пасть разинул из сугубо корыстных интересов — рука бы не дрогнула. Но он действовал из вполне понятного чувства самосохранения и продолжения рода. Ведь угадать победителя в междоусобице князей было сложно. Он сыграл, сделав ставку на Святополка, но не угадал. Такое бывает. За это казнить главу рода? Чтобы потом весь род его против себя настроить? Лучше было сделать из него союзника, который мне жизнью сына обязан. Такой вот я корыстный!

— Завтра пойдём вместе с Брячиславом дверь в хранилище открывать, — я обнял Елену и уткнулся в её волосы, которые пахли какими-то травами. Матрёна ей делала настойки из целебных трав, от них волосы становились особенно пышными и очень приятно пахли. — Ты мне там нужна будешь.

— Опасно будет? — обеспокоенно посмотрела она на меня.

— Да нет. Не думаю. Но реакция братика на увиденное может быть и сильнее, чем я рассчитываю. Так что надо быть наготове. Кроме амулетов, ты кольчугу надень ещё. И стрелки свои с ядом захвати. На всякий случай.

А потом я вспомнил, что хотел у неё давно спросить:

— А ты случайно не знаешь такого волхва Борея? Как-то часто его имя последнее время всплывать начало.

— Знаю, — кивнула Елена. — Есть такой старец в Полоцке. Я его там когда-то видела, а потом несколько раз у Корнея встречала. Чем-то на Горемысла похож, такой же седой и старый. Только худой, как жердь, и шляпу носит такую же смешную, как у Волеслава твоего, который из Сосновки. А что?

— Да понимаешь, по всему выходит, что именно этот Борей и был тем самым, кто на меня в Киеве первый раз тогда покушение организовал через Панаса Митина.

— Этот мог, — кивнула она. — Шляпа-то у него смешная, а глаза всегда злые были. Корней говорил, что он с Горемыслом из старой породы. Я не очень поняла, правда, что он имел в виду. Но что-то этих стариков точно связывало. Может, они родственники?

— Может и родственники, — вслух сказал я.

— Или они оба аватарами были когда-то… — подумал про себя. — Служили два товарища в однем и тем полке? И состарились вместе?

— Ты всё про Елену думаешь? — откликнулась Ника. — Всё размышляешь, что если она была моим аватаром, то почему не постарела с тех пор, как перестала им быть?

— Ваще по этому поводу не парюсь! — возразил я.

— А если ей уже несколько сотен лет? — ехидно подколола она меня.

— Так я и сам уже не молод. У всех свои недостатки. Мне другое интересно: тут на каждого архитектора по аватару приходилось или кто-то синтами ограничивал своё присутствие в этой реальности? Как-то мне не верится, что Алёша тут один такой был.

— Возможно, многие синты после отключения внешней связи ушли в стазис. Но Борей точно не синт.

— Почему? Потому что он постарел?

— Потому что, судя по всему, именно он принял решение на твою ликвидацию. А синты в автономном режиме обычно работают внутри реальностей только как наблюдатели.

— А если он не автономный? Вдруг остался какой-то канал связи?

На пару секунд она как будто подвисла, что для неё в последнее время было не свойственно с её текущим уровнем восстановления ядра.

— Вероятность такого равна шестнадцати целым тридцати семи сотым процента.

— Ага! Значит, шанс всё-таки есть! Ладно, чего гадать. Встретимся и узнаем.

А то, что мы с этим старцем Бореем рано или поздно встретимся, я почему-то даже не сомневался. Как