Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

задумчивым видом и периодически кивал. Сальваторе чувствовал себя как на сдаче сложного экзамена в университете, когда нужно впечатлить строгого преподавателя. Вот только Феоре совсем не походил на работника сферы образования, скорее на сотрудника агентства ритуальных услуг или мрачного персонажа, сошедшего со страниц книг Брэма Стокера.

Солнце нырнуло за горизонт, от залива повеяло прохладным соленым ветром. Пахло хвоей, пеплом и терпким парфюмом Феоре. В катере Сальваторе не сильно его чувствовал, но здесь, в лесу, шлейф аромата добрался до ноздрей. Различались ноты табака, сандала и горькой полыни. Мышцы на лице Габриэля застыли в напряжении, он стоял, не выпуская чемодан из рук.

– Если вас все устраивает, завтра приступлю к согласованию с администрацией города, – подытожил Сальваторе и остановился, ожидая реакции. Повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь шелестом листьев и далеким криком чаек.

Между деревьями в отдалении мелькнула тень, хрустнула ветка, запахло серой. По спине Сальваторе пробежали противный холодок и вереница мурашек, ладони вспотели, планшет чуть не выпал из рук. Феоре снял очки и впился холодным взглядом в лицо Сальваторе. Еще одна тень пришла в движение, уже с другой стороны, но Габриэль не стал отвлекаться. Свет меркнул на глазах. То ли черные глаза Феоре поглотили сознание, то ли остров накрыло тучей, то ли тени не оставили просветов между деревьями. В лесу кто-то копошился, тут и там хрустели ветки, доносился противный писк, перешептывания и хрипы, виднелись большие мохнатые уши, костлявые тельца, острые колпаки и растопыренные лапы с длинными коготками. Пульс бешено стучал, руки дрожали, в сознании мелькали воспоминания о прошлых визитах на Повелью. Хотелось схватить рюкзак и бежать что есть сил, запрыгнуть на катер и плыть как можно дальше от проклятого острова, ненормального заказчика и теней, которые приближались, зажимая в круг.

– Кое-чего не хватает для фундамента особняка, – раздался холодный сухой голос Феоре.

– Чего же? – Сальваторе сглотнул соленую слюну.

– Твоего праха.

Феоре размахнулся чемоданом. Прозвучал глухой удар. Из глаз посыпались звезды. Темнота окончательно поглотила пространство: тени снова оказались сильнее.

Сальваторе очнулся от сильного жара, исходившего от костра: пекло лицо и шею. Голова раскалывалась, запястья были туго перетянуты и сильно болели. Деревья, подсвеченные языками пламени, отбрасывали плотные тени. Шум листвы, писк, копошение, треск веток, нестерпимый смрад и перешептывание усилились десятикратно и раздавались совсем рядом. Сальваторе присмотрелся: лес кишел ушастыми линчетто, эльфовидными фолетти, мохнатыми моначьелло, пухлыми барабао и бесплотными духами, сотканными из густого голубоватого дыма. На некоторых из них виднелись белые маски с острыми клювами и круглыми отверстиями для глаз. Они походили на жутких птиц-переростков.

От непонимания происходящего было совсем тошно. Кто такой этот Феоре? Маньяк? Но тогда зачем так усложнять задачу, действуя через компанию и проект? И почему именно он, Сальваторе, ему понадобился? Для чего нужно было ждать, пока он спроектирует модель особняка? Бред какой-то.

Рядом горел большой костер, Габриэль суетился вокруг него, доставая предметы из чемодана. Он нарисовал баллончиком белую линию вокруг огня, расставил черные ритуальные свечи, убрал подальше от пламени ветхую книгу в потрепанной кожаной обложке с изображением перевернутой пентаграммы и неразборчивыми символами. Рядом лежало большое зеркало с нарисованными кровью рунами. Правое запястье отозвалось ноющей болью, как бы намекая, чья это кровь. Сознание прояснялось, туман в голове рассеивался, уступая место неуместному любопытству.

– Праха одного архитектора будет маловато для строительства целого особняка, – съязвил Сальваторе и закашлялся от попавшего в горло дыма.

– Ты прав, – ответил Феоре, не отвлекаясь от зажжения ритуальных свечей. – Как же нам повезло, что остров усыпан прахом десятков тысяч людей. Вот только особняка не будет. Мы сделаем кое-что куда более ценное.

– Очень жаль, синьор Феоре, – делано расстроенным голосом протянул Сальваторе и снова закашлялся. Горло горело огнем и требовало хотя бы капельку воды. – А я так старался, жизнью рисковал, делая обмеры на этом чудесном острове.

– За это не переживай, твоя жертва точно будет не напрасной, – совсем буднично парировал Габриэль, поправив шляпу, которая так и норовила упасть в огонь.

– Позвольте все же узнать, ради чего мне предстоит оставить после себя лишь горстку пепла? – Сальваторе пытался заглянуть в глаза Феоре, понять, не розыгрыш ли это.

Габриэль захохотал каркающим хриплым смехом, похожим больше на скрежет металла по кафельной плитке. Даже нечисть, суетившаяся в лесу, содрогнулась. Воздух пропах костром и заставлял глаза слезиться. Сальваторе трясло.

– Всему твоему роду отребьев следовало бы превратиться в пепел. – Феоре сплюнул в костер. Сальваторе начал судорожно перебирать в голове, кто же мог так сильно насолить ему. – И как удачно, что на тебе ваша гнусная фамилия прервется.

Габриэль снова покопался в чемодане, извлек оттуда пожелтевшую папку и бросил к ногам Сальваторе. Там было написано: «Результаты эксперимента по трепанации черепа № 143», ниже значилась подпись: «Доктор К. Манчини». Он затрясся, словно током ударило. Теперь стало понятно, что за дальние предки обитали когда-то в Венеции. Сальваторе пришел в дикий ужас: сто сорок три… Минимум столько душ загубил его прадед по линии отца, и сейчас они смотрят из леса, желая крови.

Голову пронзило внезапной болью, как тогда, при первом визите на остров. В сознании вертелась чудовищная догадка, соглашаться с которой не хотелось. Башня, тени на стенах, неровные ступени, соленый воздух и нечеловеческий страх, свербящий внутри. Раз за разом, много лет Сальваторе видел этот сон, который оказался воспоминанием. Последние жуткие образы в сознании обезумевшего доктора перед гибелью. Тени оставили след, и Сальваторе, как потомку, достались видения. Снилось ли то же самое отцу и деду? Но это неважно – их давно нет в живых. Но теперь причина их смерти не казалась такой уж понятной: инсульт мог произойти и из-за сильного испуга.

– Чего вы хотите от меня? – уже серьезно, без тени иронии спросил Сальваторе Манчини, раздираемый сожалением. Хотелось смыть с себя эту фамилию, как налипшую грязь.

– Тебе предстоит сделать благородное дело. – Феоре развернулся к нему и посмотрел холодными глазами глубоко внутрь. – Ты поможешь спасти несчастную душу девушки, которая погибла от рук такого же выродка, как твой прадед. Это случилось прямо в палате психбольницы во Флоренции. Он посчитал ее сумасшедшей, пичкал лекарствами, на которые у нее оказалась сильнейшая аллергия. А она всего лишь владела магией, сила переполняла ее, но она совсем не умела ею управлять и случайно прикончила горничную, когда та решила украсть фамильное украшение. Моя милая бедная Паола. Скоро мы снова встретимся.

– Но при чем здесь Повелья?! – не унимался Сальваторе.

– Оглянись. – Габриэль обвел взглядом