Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

– А черт с вами, построим! – Паскаль махнул рукой.

– По счастливой случайности у меня и проект дома уже готов, – улыбнулся Сальваторе и крепче прижал к себе Франческу. – Но без личного контроля здесь никак не обойтись. А то знаете, как бывает с заказчиками… Так что, пожалуй, я останусь в Лидо.

Франческа радостно вскрикнула и обняла Сальваторе.

На этот раз тени оказались слабее… любви.

Шестое солнце

Виктория Павлова

С каждым годом[30], сидя в каморке, выделенной приходской общиной, дон Ренато все больше забывал, что значит быть живым. С каждым днем ветер тянул из него последние капли жизни и уносил в раскрытое окно, оставляя взамен черноту на коже. Ветер никогда не подарит ему покоя. Друг и враг, он будет преследовать дона Ренато до последнего вздоха и успокоится, только когда уничтожит.

Иногда казалось, что ветер вот-вот заговорит с ним, но он молчал. Молчал так давно, что дон Ренато почти потерял надежду.

Из окна потянуло резким, навязчивым ароматом жареной курицы с соседнего рынка, смесью приправ и кукурузными лепешками. Дон Ренато скривился и отбросил носок, который не удавалось надеть уже несколько минут: не гнулась спина, не слушались пальцы. Он собрался закрыть ставни, но стоило только дернуться, как поясницу прострелило. Невозможно это терпеть! И боль в спине, и ароматы человеческих грехов – чревоугодия и жадности. Дон Ренато сдержал стон, но злость сдержать не удалось. Махнул рукой, и ставни с треском захлопнулись.

Сосед через стенку сразу завопил, мол, нечего пугать людей, и дон Ренато поморщился. Пойти бы сейчас, унять этого осла да как следует вразумить! Но он остался в кресле: от резкого движения рукой и потраченных усилий спина заболела сильнее. Тело одеревенело, а в наступившей тишине мучительно не хватало шепота ветра.

Дон Ренато переводил взгляд с ноги в носке на второй носок, который валялся рядом с босой ступней, и с ненавистью переживал очередной прилив злости, ощущая, как в висках пульсирует кровь. Кто он теперь? Просто жалкий старик, чье прошлое больше не имеет значения, а будущее так и вовсе безрадостно. Могущество обернулось пшиком. Горечь осознания была уже не такой яркой, как раньше, но по-прежнему вызывала ярость.

Запахи с улицы висели в комнате, подпитывая раздражение. Кресло под доном Ренато скрипнуло, но это успокоило: привычный звук повседневности, да и ароматы от кресла исходили свои, родные – затхлости, перемешанной с застарелым табаком и кукурузной мукой. Дон Ренато слегка покачивался под скрип и ждал, пока вернется привычный дух прелой древесины от ветхого потемневшего шкафа и сладковатый запах свечей на сундуке.

Он осторожно вытянул ноги и, боясь потревожить спину, пошевелил пальцами. Надо же! Двигаются – и даже без боли. Хотя до пяток уже не дотянуться. Придется ходить в одном носке, пока не отпустит. Проклятие на это тело! Жалкий сосуд, медленно превращающий его в развалину.

– И ты будь проклят! – проворчал дон Ренато, потрясая в воздухе кулаком. Он обращался к тому, чье имя запретил себе произносить даже в мыслях; к тому, кого ненавидел всей силой несломленного духа. – Будь проклят, обманщик! Мерзкий червяк! Собака, поклоняющаяся грязи! Думаешь, поборол меня? Нет, еще посмотрим, кто кого! Не веришь, что я могу все? А я могу! Могу все! Погоди… доберусь до тебя! Найду способ!

Кресло под ним жалобно скрипнуло и, словно обиженное его вспышкой, перевернулось. Дон Ренато рухнул на пол, покрытый слоем грязи, на который он старался не смотреть вот уже несколько лет.

– Дон Ренато, мы знаем, что вы еще сами ходите в туалет! – заорал сосед и постучал в стену. – Не надо каждый раз сообщать об этом всем в доме.

– Чтоб ты сдох, собака колченогая! – прорычал дон Ренато, глотая слезы унижения.

Может, сдаться? Остаться лежать, недвижимо и безучастно. Его не хватятся, только обрадуются, что он замолчал. Никто не зайдет справиться о его здоровье. Дон Ренато уткнулся носом в свой шлепанец и расплакался. Он не выбирал такой путь. Его выбрали за него, запихнув в это немощное тело, которое словно застыло на границе между жизнью и смертью, обрекли на пытку страшнее всех известных человечеству – медленное и вечное угасание. Даже капитуляция ничего не изменит, ведь это тело не хотело умирать.

Нет уж, такого удовольствия он им не доставит. К тому же осталось невыполненное дельце: он должен вернуть себе законное место в семье. Поэтому надо ждать. Ждать, сколько придется. Он выгрызет у судьбы шанс отомстить. Месть должна быть выверенной, безупречной. И в этот момент дон Ренато понял: ничто не может быть слаще, чем хладнокровный триумф над теми, кто бросил его.

Он нащупал кресло и рывком подтянул себя ближе к нему. Отплевываясь от пыли и цепляясь за подлокотники, встал сначала на колени, потом на ноги и в конце концов тяжело бухнулся на промятую подушку. Выдохнул и долго с мрачным отвращением изучал тощие костлявые пальцы на правой ноге. С каждой секундой смотреть на них хотелось все меньше. Как до этого дошло? Как он докатился до такой жалкой жизни?! Было время, когда перед ним падал ниц сам губернатор Толуки. Да что губернатор, сам президент!..

Дон Ренато осознал, что мысли начинают ходить по кругу. Хотя чем еще заниматься, когда заняться решительно нечем? Нет, все-таки кое-что у него осталось. Дон Ренато поразмышлял над последствиями: боль в спине, перерастающая в многодневные мучения, когда не можешь встать, сесть, даже повернуть голову, а ноги приходится подволакивать, потому что они будто потеряли связь с телом. Поразмышлял о черноте, обволакивающей тело и сердце и…

А если?.. Нужно совсем немного. Чуть-чуть! Взять капельку силы. Ничего страшного. Капельку-то можно. А иначе голый уродливый большой палец на ноге и огромная мерзкая шишка будут донимать его весь день. Он шевельнул рукой. Носок подлетел в воздух и сам напялился на торчащие костлявые пальцы. Маленький фокус, да.

Дон Ренато вытер вспотевший лоб и снова погрозил в воздухе кулаком:

– Из-за тебя у меня такая никчемная жизнь! Да разве это жизнь? Одурачил меня! Сделал подарочек! Жизнь ветром просвистела, а что в итоге?

Над головой, на втором этаже, что-то гулко бухнуло.

– Да чтоб вас там сгребло в одну кучу! – заорал он. Игнорируя острую боль в пояснице, схватил клюку, стоявшую у стены, и постучал в потолок. – Пропадите вы пропадом! Замолчите, дьяволы!

Сверху затихли.

Квартира над ним долго пустовала, но вчера, похоже, кто-то туда въехал. Весь