Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

– Синьор Гонсалес, – звонко и весьма раздраженно начала женщина, – это вы посоветовали моему сыну бить первым? Это безответственно! Он устроил в школе драку! Меня вызвали в середине смены. Так, чего доброго, я лишусь работы!

– Ма-ам, – заныл Хорхе.

– Молчи! – Она тряхнула его так сильно, что у него безвольно дернулась голова. – Ты еще и обзывался. Как ты смел сказать учительнице такое слово? Дон Гонсалес, без вас тут тоже не обошлось?

– Ай, сеньора, – прицыкнул дон Ренато, спокойно глядя на разъяренную мать, – не кипятись. Мальчишка у тебя растет, мужиком становится. Разве плохо, что за себя постоять умеет?

– Постоять за себя?! – Она вскинула руки. – Он сломал однокласснику нос!

– Ну и что? – Дон Ренато пожал плечами. – Настоящий мужчина всегда первым удар нанесет, если нужно. А вырастет – защищать тебя будет, как положено. Все я правильно сказал.

– Ах так?! – Сеньора разозлилась, хватая сына. – Хорхе, ты наказан! После школы будешь сидеть дома до моего возвращения. До выпускного класса!

– Ай, мама, ухо, ухо! – запричитал Хорхе.

– А вы, сеньора, ведите себя потише, а то я пожалуюсь главе общины и вас выселят! – крикнул ей вслед дон Ренато. – Вы над моей головой топчетесь, как пека́ри[35].

Сеньора только хлопнула дверью в ответ.

Дон Ренато сердито потер ладонь, с сожалением отмечая, что теперь будет не так просто достать Хорхе. А ему нужно еще веры. Да, он старик, всего лишь жадный старик, но лучше сидеть в скрипучем кресле целым, чем усыхать и терять истлевающую плоть. Шанс сам шел в руки.

Пришлось дождаться следующего дня, когда Хорхе вернется из школы. Но тот прошмыгнул мимо, даже не посмотрев на него.

Дон Ренато всерьез обеспокоился: нужен план получше. С помощью восхищения и веры он сможет наконец покинуть это затхлое место, найти виновника всех своих бед и сделать миру одолжение, стерев с лица земли своего братца, это крысиное отродье. Без него, без этой вонючей собаки, в мире станет больше справедливости и порядка, это уж точно. Но если медлить, враг нападет первым. А это будет хуже. Намного хуже.

– Скоро я приду за тобой, – выплюнул он с гадливым привкусом зависти и ненависти.

Мешала только Лупе – мать Хорхе.

Дон Ренато вернулся в свою комнату, но дверь оставил открытой. Развернул кресло так, чтобы видеть лестницу, и сел лицом к выходу. Спина почти не ныла, хотя после того, как Хорхе не приходил к нему три дня, болезненная точка где-то чуть ниже и правее поясницы начала стрелять болью в обе ноги до самых пальцев. Но с этим можно было жить. Главное – выждать момент.

Из коридора тянуло пряностями – кто-то готовил ужин – и влажной штукатуркой. Сквозняк гладил ноги и танцевал по полу, а ветер шептал: «Хочу! Хочу! Дай!»

Лупе вернулась под вечер. Ее шаги были мягкими, но слегка замедленными, как у очень уставшего человека. На плече висела тяжелая сумка, вероятно, с продуктами. Лупе добралась до лестницы, на секунду оперлась на перила и поправила ремешок сумки. Половицы под ее шагами отозвались негромким тягучим скрипом, словно вторя сквозняку, который принес в каморку ее запахи – хлеба, шоколада и дешевых цветочных духов. Лупе почти добралась до конца пролета, но покачнулась, будто встретилась с невидимой преградой, взмахнула руками и молча полетела вниз. Глухие удары тела о ступени перемежались со стуком продуктовой сумки. Та исторгла из себя россыпь зеленой фасоли, которая с дробным звуком окружила Лупе у самого подножья лестницы, и дону Ренато на миг показалось, что это мраморные ступени, ведущие к жертвенному алтарю.

Первая жертва принесена.

Донья Лусия причитала на весь дом, пока остальные соседи поднимали Лупе, чтобы отвезти в больницу. Дон Ренато тоже вышел в коридор и даже помогал держать двери, пытаясь не выдать своего разочарования. Побледневшая Лупе все время охала, указывая на искривленную под неестественным углом лодыжку. Похоже, она всего лишь сломала ногу и заработала легкое сотрясение мозга.

– Хорхе, Хорхе, – растерянно повторяла она, указывая рукой вверх на лестницу.

– Не волнуйся, милая, мы позаботимся о твоем сынишке, – утешала ее донья Лусия.

Лупе увезли в больницу, а дон Ренато подошел к донье Лусии, которая глотала слезы, глядя вслед уезжающей машине. Он рассудил так: возможно, даже лучше, что Лупе не умерла. Жертвоприношение нужно совершать по обряду, а сейчас вышло не так. Ну и тогда бы забрали Хорхе. Община или родственники, но кто-нибудь вмешался бы и все испортил. Он совсем забыл про человеческие законы, но удача все еще на его стороне, надо ей немного помочь.

– Вы по поводу мальца не волнуйтесь, донья, я послежу. А вы ходите на работу как обычно. Мы же все-таки соседи, в одной общине живем. Должны помогать друг другу.

Она бросила на него лишь один озадаченный взгляд, словно удивляясь его доброте, и осторожно сообщила:

– Я поищу его родственников, дон Ренато. Ребенку лучше быть с родными в такой момент.

Она побежала наверх утешать Хорхе, а дон Ренато начал мрачно обдумывать, скольких родственников придется спустить с лестницы.

Хвала всем богам, у Хорхе не нашлось родственника в городе. Вообще ни единого! Дон Ренато испытал невероятное облегчение и целый день обхаживал донью Лусию, уговаривая отдать мальчика ему на попечение. В конце концов она согласилась.

Теперь у дона Ренато началась настоящая жизнь. Хорхе возвращался из школы, обедал у доньи Лусии и приходил в его тесную каморку. Они рвали бумагу или наметали мусор из углов, а потом Хорхе лежал на полу и наблюдал искрящимися от восхищения глазами за вихрями, которые носились по комнате.

День на третий дон Ренато отставил клюку в сторону. Пальцы снова двигались без боли, ноги держали уверенно, но он уговорил себя не торопиться. Нельзя действовать опрометчиво и спугнуть удачу. Хорхе уже в его распоряжении. Он верит.

– Мама говорит, что чудеса бывают только в сказках, но вот же чудо. Я его вижу, – рассмеялся Хорхе, но тут же погрустнел. – Ей нужно лежать целый месяц. Ее уволили, сказали, что не будут ждать так долго.

– Ничего, ничего, пусть отдохнет. Все образуется, – ответил дон Ренато, потирая розовые ладони.

– Вам сходить на рынок за лепешками? Наверное, уже закончились.

Дон Ренато прислушался к себе. Голода не было. Это тело больше не нуждалось в лепешках. Ему требовалась вера.

– Нет. Нет, не волнуйся.

– А почему вы не показываете чудеса всем?

– Что ты,