Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

на лобовом стекле и пестрые бахромчатые украшения сиденья водителя. На потолке подрагивала на ухабах табличка с надписью «Дай Бог здоровья этому автобусу!». Тут дон Ренато фыркнул: не тем богам поклоняются люди, не тем, поэтому и живут так плохо. Сквозь заляпанные пылью окна мелькали горы с сизыми вершинами, поля агавы расстилались вдоль дороги, а у обочин жались худые собаки и торговцы с плетеными корзинами.

Дон Ренато покосился на Хорхе. Тот сидел, прижавшись носом к стеклу, и жадно следил за мелькающими пейзажами: вот у дороги замаячил человек с осликом, там вдалеке показалась хижина. Дон Ренато смотрел на мальчишку с тихой завистью. Тот, такой живой, словно напитанный солнечным светом с запахом хлеба и грецких орехов, напоминал о том времени, когда ветер подчинялся ему с первым взмахом руки, когда одно его пожелание гнуло деревья, рассеивало облака и разрушало города. Тогда он был не просто силой – он господствовал над стихией, перед которой склонялись человеческие правители. Он помогал тем, кто достойно ему поклонялся, – вздымал моря и менял русла рек, рушил стены неприступных городов и разгонял вражеские армии. Люди поднимали глаза к небу, молясь о его милости – чтобы не сорвал крыши с домов, не унес урожай с полей.

Теперь он был лишь тенью себя прежнего. Тело болело от усталости, легкий ветерок приносил не блаженство, а напоминание о слабости. С каким удовольствием он сейчас пробудил бы бурю и поднял этот автобус, чтобы обрушить с высоты на землю! Пусть бы люди вспомнили страх перед стихией. «Я бы снова стал тем, кто правит, а не терпит», – подумал он с горечью.

«Ты знаешь, что для этого нужно, – прошептал ветер, прокравшийся с душным сквозняком. – Ты знаешь».

Дон Ренато ощупал в кармане нож. Да, он знал.

После камьона они с Хорхе долго шли через лес по петляющим тропинкам, и дон Ренато дышал свежестью впервые за многие годы. Запахи влажной листвы и хвои вернули покой и ясность. Скоро все встанет на свои места. Под ногами пружинила земля, устланная ковром из иголок и трав. Осмелевший ветер теперь позволял себе то мазнуть по лицу, то пробраться под рубашку. Он будто заигрывал, но все еще не слушался, лишь шуршал листвой и клонил ветки вдоль тропы.

«Да, я тоже скучаю», – прошептал ему дон Ренато. Но ветер молчал, вряд ли он понял. Не так-то просто говорить на его языке, когда ты изгнан, ущербен и заперт в бестолковом теле. После жертвы истинно верующего заклятие спадет, ветер снова станет его частью, и тогда они поговорят. Дон Ренато ждал этого с нетерпением. Он хотел спросить у ветра: «Почему ты оставил меня?»

Хорхе то и дело указывал на что-то: на птицу с ярким оперением, причудливо изогнутые корни или блестящих насекомых, ползающих по траве. Его восторг был так заразителен, что дон Ренато невольно смеялся вместе с ним и предвкушал.

Когда они поднялись выше, лес поредел. Впереди раскинулась долина с вулканом, утопающим в облаках. Невадо-де-Толука возвышался исполином, спящим под снежным покрывалом. Белая вершина блестела на солнце, словно седая голова старого бога. Хорхе ахнул, а дон Ренато замер рядом. Он чувствовал, как его душа поднимается к этим вершинам. Там его дом, там – в вышине. Каждая мелочь – игра теней на склоне, свист ветра, шелест листвы – говорила с ним на языке, который он когда-то знал. Воспоминания всплывали на поверхность, но не спешили вырываться наружу. Нет, они не боялись. Они ждали. Ждали жертву.

Хорхе скакал по тропинке, то и дело срывая листики или подбирая под ногами что-то интересное, а дон Ренато начал высматривать травы – крапиву, календулу и белену. Смолу и табак здесь не найти, но можно обойтись и без воскурений. Нож тем временем терпеливо дожидался в кармане.

– Дон Ренато, а мы идем к озеру? – спросил подбежавший Хорхе. Глаза его сияли, на щеке откуда-то успела появиться свежая царапина, а карманы оттопыривались из-за лесных «сокровищ».

– Да, покажу тебе фокусы с водой.

– О-о-о! – обрадовался Хорхе. – И меня научите?

– Конечно. Скоро поймешь, что это несложно.

Фокусы с водой всегда сильнее впечатляют людей. Вода видима, ощутима, ее можно коснуться. Чудеса с ветром тоньше, едва уловимы и редко вызывают восхищение.

– Ты веришь мне, Хорхе?

– Конечно верю!

– А в меня веришь?

– Верю!

Озеро открылось внезапно, едва они вышли из-за деревьев, – плоское зеленое блюдце до самого вулкана вдали. Подходящий валун – не острый, не слишком большой – нашелся в нескольких метрах. Как специально ждал своего часа. Проходя мимо него, дон Ренато обронил собранные травы, а потом осторожно поднял руку, и легкий ветерок, словно невидимый конькобежец, проскользил по поверхности озера, оставляя за собой рябь. Незаметное движение пальцами – и он закружился над водой, превращая мелкие брызги в тайфун.

Хорхе уселся на землю у самой кромки, зачарованно рассматривая чудеса.

– Я всегда знал, – пробормотал он.

– Что знал? – Дон Ренато нахмурился.

– Что чудеса повсюду. Взрослые их не видят, не замечают. Не хотят замечать. В школе нам рассказывают о свойствах предметов, но это скучно. Взрослые говорят: «Это просто свет, вода, предметы». Но я думаю, что наука и чудеса – это одно и то же, просто с разных сторон. Наука объясняет, как все работает, а чудо – говорит, зачем это нужно. Чудо – это душа мира, то, из-за чего этот мир все еще существует. Ведь если бы не было чудес, то в жизни не было бы смысла.

Дон Ренато покосился на него. Странные речи для мелкого смертного, который еще и жизни-то по-настоящему не видел. Что он может знать о чудесах?

– Вы слышите, дон Ренато? – прошептал Хорхе.

– Что?

– Кто-то шепчет. Не пойму только что. Слышите?

Дон Ренато и возмутился, и разозлился, и испугался одновременно. Что это значит? Это его ветер! Только его! Он даже обернулся, чтобы удостовериться: нет, рядом никого. Хорхе выдумывает. Ветер слушает только его, дона Ренато!

Он взмахнул рукой, и прямо перед ними из воды поднялись капли, они тянулись выше и выше, пока не обернулись стеной, а потом обрушились. Не достигая поверхности, они взмывали обратно и превращались в бесконечный поток. Солнечные лучи, проникая через водопад, создавали радугу, такую близкую, что казалось, протяни руку, и дотронешься. Хорхе и протянул. Его пальцы прошли сквозь капли и скрылись в водяной дымке.

– Это… это магия! – прошептал он.

Дон Ренато с облегчением выдохнул. Конечно, это его ветер. Только его.

– Ну давай, попробуй.

Хорхе опустил руку, замер и долго сидел не шевелясь, а потом повернулся