Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

Тот закашлялся и открыл глаза.

– Что вы сделали? – с ужасом воскликнул Хорхе.

– Может, бог существует, чтобы умереть? – прошептал дон Ренато.

– Мне страшно, дон Ренато, мне страшно! Не умирайте!

– Страх – глупое чувство. Теперь я верю в тебя, – добавил дон Ренато.

Пришло опустошение, а еще – свобода. Ветер снова играл вокруг него, вздымаясь и успокаиваясь, словно благодарил за правильный выбор. Он закрыл глаза, и тело рассыпалось в пыль, которую тут же унесло.

Тлалок взревел от ярости и обрушил на землю ливень такой силы, что он поломал деревья в лесу.

– Ты отдал свою силу ребенку?! Это безумие! Он не сможет ею управлять! Предрекаю этому миру скорый конец!

Хорхе начал медленно вставать, все еще пытаясь отдышаться, и ветер подхватил его, защищая от разъяренного Тлалока. Ливень огибал мальчишку так же, как только что огибал их с доном Ренато, а сам Хорхе, широко расставив руки, растерянно оглядывал себя, будто видел впервые.

– Возможно, не смогу, – заявил он. – Но попробую. Дон Ренато поможет.

Тлалок усмехнулся, усмиряя гром, и оценивающим взглядом окинул Хорхе.

– Сила бога у несмышленыша? Но знаешь что? Я заинтригован. Может, мальчишка – это то, что нам нужно, чтобы все изменить. Боги еще могут выздороветь, – бросил он, уходя в тень. – Но ты всегда будешь слабым звеном, техуле. Запомни это.

Новый бог ветра поднялся над землей, готовый пуститься в погоню, но с дуновением прозвучал шепот: «Не сейчас. Ты еще не научился. Позже», – и унес его домой.

Жара даже после захода солнца наполняла комнаты липким воздухом. Лай собак и редкий скрип калиток едва доносились с улицы через плотные ставни. В глубине дома, в комнате Хорхе раздался сначала легкий свист, а затем завыл ветер.

Лупе плакала, сидя за кухонным столом с не убранными после ужина тарелками, плакала, потому что уже месяц не могла прийти в себя. Ее сын, ее мальчик однажды вернулся домой и сказал, что он теперь ветер, якобы это дар их соседа. Она бы и не поверила, если бы не начала замечать, как меняется ее сын: как иногда он застывает, глядя в одну точку и будто прислушиваясь к чему-то в своей голове, как тянет руки к листкам бумаги и к листьям деревьев, а они поднимаются и начинают кружить в воздухе. Пугали ее и глаза сына, в которых теперь отражалась непонятная ей пустота, а порой будто распахивалась бездна. Пугали ее взгляды соседей, ведь они боялись, когда ее сын смотрел на них. Он творил не просто шалости, а нечто неподвластное пониманию. То, что начиналось легким порывом ветра, могло перерасти в шторм, который сбивал с ног и тут же успокаивался. По их улице постоянно кружили листья, пыль и сорванная с крыш черепица. Иногда вещи вырывало прямо из рук, а однажды у соседей и вовсе унесло крышу с амбара. У их дома постоянно завывал ветер, даже в ясные дни, стучал ставнями и дверьми, а кошки и собаки поджимали хвосты и убегали, едва видели Хорхе. Теперь она не отпускала сына в школу – боялась пересудов родителей и того, что его изобьют одноклассники, а еще боялась, что однажды эта сила разрушит все вокруг – их дом, их улицу, их жизнь.

Хлопнула дверь на кухню, и Лупе вздрогнула, а потом хлопнули двери где-то еще. Лупе не выдержала и забормотала:

– Пресвятая Дева Мария, защити нас от зла, от гнева соседей, от страха, что наполняет их сердца. Ты, знающая боль матери, услышь мою мольбу. Обними моего мальчика, убереги его от ненависти, от проклятий, от беды. Умоляю, дай мне силы защитить его. Прошу, пошли нам свет, который укажет путь.

В дверь забарабанили.

– Донья, откройте дверь! Откройте! – крикнула с той стороны донья Лусия.

– Нет! Уходите! – закричала в ответ Лупе. Она бросилась в комнату к Хорхе, прихрамывая на одну ногу – лодыжка еще не до конца зажила.

Хорхе сидел на стуле и смотрел на лист бумаги, который кружил перед ним в воздухе. Она кинулась к сыну, потормошила и обняла его, но он оставался безучастным, будто мысленно витал где-то далеко. Когда он поднял на нее взгляд, ей на мгновение показалось, что на нее смотрит их сосед дон Ренато. Но он пропал месяц назад, и никто его с тех пор не видел. Лупе ахнула и затрясла головой.

– Хорхе, Хорхе, пожалуйста. Не надо так!

– Лупе, Лупе! – кричала из-за двери донья Лусия. – Откройте дверь. Они идут! Вся улица идет сюда! Они думают, что он хочет всем навредить.

Лупе бросилась к входной двери. Руки ее дрожали, она с трудом отодвинула щеколду, впустила соседку и прохрипела:

– Он же просто ребенок! Он не виноват!

Донья Лусия, держа икону, вздрогнула, когда затряслись стены. По ним пробежала дрожь, а свет замерцал. Выпучив глаза, она начала креститься и бормотать молитву. Лупе снова рванула в комнату сына.

– Хорхе! Что ты делаешь?! – крикнула она.

Шторы развевались, хотя окна были закрыты. Бумага кружила в воздухе, заворачиваясь в спираль. Посреди всего этого стоял Хорхе с широко распахнутыми глазами, вытянув руки вперед, будто пытался остановить то, что происходит, но не мог.

– Месть должна быть безупречной, – ясно сказал Хорхе. – Нужно время…

У Лупе от испуга замерло сердце, а Хорхе будто очнулся.

– Мам, я… Почти получилось! Я слишком слабый, но мне нужно победить Тлалока. Еще немного… – забормотал он, захлебываясь воздухом, и стул, на котором он сидел минутой раньше, с треском ударился об стену.

Лупе побледнела.

– Какого Тлалока? О чем ты говоришь? Останови это! – закричала она. – Ты пугаешь людей! Ты пугаешь меня!

Она выглянула в окно и увидела целую толпу. Люди быстро приближались к дому, выкрикивая что-то похожее на «колдовство», «проклятие» и «злой дух».

– Мама? – недоуменно спросил Хорхе, будто только что увидел ее в своей комнате.

– Уходите! Я их не остановлю! – закричала донья Лусия. Она побледнела и держалась за стену, будто стараясь не упасть на пол.

Лупе рванулась к сыну, крепко обняла и прошептала:

– Тише, малыш. Дыши. Мы должны уйти, немедленно!

– Но куда? – удивился он.

– Подальше отсюда. Уйдем через заднюю дверь.

– Да, да, скорее, – запричитала донья Лусия. – Пресвятая Дева Мария, что же такое творится-то?!

Лупе потащила Хорхе в коридор, потом вниз по лестнице. Они поспешно сбежали и выскочили через задний вход в тот же момент, когда толпа с криками ворвалась в главный. Лупе крепко