Искатель 25 - Сергей Шиленко

Терпкий запах горелого дерева и едкой копоти от жаровен даже наполовину не мог заглушить густую тошнотворную вонь человеческих испражнений. Наш пленник, судя по всему, давно перестал контролировать свой кишечник.

Я ступил на влажный камень пола, передо мной, распятый на стене, висел Марлон, тёмный эльф-убийца, личный цепной пёс Малина. Его руки и ноги туго стягивали массивные зачарованные цепи, не оставляя ни единого шанса ухватиться за что-нибудь или использовать рывок. Лионелия постаралась на славу и подлечила его ровно настолько, чтобы удержать искру жизни в этом изломанном, покрытом коркой засохшей крови теле, но не более.

Он безвольно обвис в своих кандалах, не находя в себе сил даже попытаться перенести вес, чтобы хоть немного ослабить боль в вывернутых суставах, но когда я закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь, лязгнув засовом, острый взгляд мгновенно сфокусировался на мне, потом скользнул ниже и намертво прикипел к поясу, где теперь висели Дым и Зеркала, его собственные парные кинжалы мастерского качества. Зрачки пленника сузились, а разбитые губы дрогнули от бессильной ярости.

Его рот был плотно забит грубой тканью и перетянут кожаным ремнем — дознаватели предприняли все необходимые меры предосторожности. Мы не могли рисковать, ведь системные правила оставляли опасные лазейки: он мог пожертвовать накопленным общим опытом, чтобы мгновенно сменить класс на заклинателя, или, что ещё опаснее, воспользоваться бесплатной сменой от Чистого класса и ударить магией, просто произнеся команду. Но глядя на его напряжённые скулы, я понимал, что шанса это сделать, как и вырваться из своих пут, у него нет абсолютно никакого.

— Марлон’ланандалар, — медленно, пробуя на вкус чужое, полное яда имя, произнёс я. — В последнее время ты, наверное, называл меня по-разному в своих мыслях.

Выдержал паузу, слушая его хриплое дыхание.

— Но когда я думал о тебе, убийца, — продолжил я, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди, — мне на ум приходило только одно имя.

Он не шелохнулся.

— Флора, — процедил я.

Никакой реакции не последовало, лицо тёмного эльфа напоминало каменную маску.

В груди закипела ярость, жёсткая, требующая расплаты часть меня жаждала крови.

— Меньше чем через сутки после того, как вы пометили меня как врага, твои соратники срубили и сожгли её цветок. Я знаю, они сделали бы с ней гораздо худшее, если бы только дотянулись. Приказ пришёл из верхушки Консорциума, которой ты преданно служил личным палачом. Возможно, ты сам не выбирал Флору в качестве цели, но именно ты годами защищал и приводил в исполнение волю того, кто приказал её уничтожить.

Шагнув вплотную, заглянул в его тёмные глаза, ища проблеск раскаяния, тень стыда или хотя бы злорадный триумф, самодовольную ухмылку фанатика, но не увидел там ничего, лишь пустоту и тёмную бездну.

Меня это даже не удивило, лишь подтвердило уверенность, что этот ублюдок ровно такой же бездушный кусок дерьма, как и его хозяин. Он не заслуживал милосердия.

Но я не был таким монстром, как он. По крайней мере старался им не стать, иначе чем бы отличался от тех, кого убивал?

Я с силой грохнул кулаком по деревянному столу, стоявшему рядом, дерево жалобно хрустнуло.

— Ты видел, что мы сделали с теми животными, которые причинили ей боль, — мой голос понизился до рычания. — И можешь хотя бы попытаться представить ту ярость, что кипит сейчас во мне, когда вы пытаетесь навредить невинным, чтобы достать меня.

Выдохнув, покачал головой, пытаясь совладать с бешенством.

— Но как отец, — тихо добавил я, — знаю, какой леденящий душу ужас я бы испытал, не зная, что случилось с кем-то из моих дочерей, не зная их судьбы, поэтому напоследок скажу тебе кое-что. Нильса жива.

Что-то дрогнуло в застывшем лице, плечи Марлона едва заметно поникли, напряжение ушло из узлов мышц, и на долю секунды в чёрной мёртвой бездне его глаз мелькнул проблеск… облегчения?

Я скрестил руки на груди, не спуская с него взгляда.

— Более того, на основании показаний Мэриголд об их совместном прошлом и подтверждения Лионелии через навык Чувство правды, мы пришли к выводу, что преступления Нильсы не тянут на смертную казнь. Да, она понесёт наказание, но после сможет искупить свою вину. Судя по всему, именно благодаря твоему вмешательству ей не пришлось пачкать руки в тех отвратительных кровавых делах, которые ты творил по приказу Малина Медобрука.

Я отвернулся, чувствуя, как спёртый воздух подземелья давит на лёгкие.

— Твоя душа — это выгребная яма, и я с огромным удовольствием посмотрю, как она отправится в Бездну, когда тебя вздёрнут на площади за все твои грехи, но, — я бросил на него последний взгляд через плечо, — по крайней мере в одном ты не облажался. Возможно, крохотная искра человечности внутри твоей дочери вырастет во что-то настоящее до того, как ты сдохнешь. Если бы ты помог исправить то, что сломал, помог остановить это зло, сделал бы ей последнее одолжение и спас хотя бы её душу.

Я не стал дожидаться его реакции, развернулся и вышел из камеры, с силой захлопнув за собой дверь. Засов с лязгом встал на место.

Выйдя в коридор, прислонился к холодной стене и сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких тошнотворный смрад камеры. Внутри образовалась странная пустота, смешанная с липкой брезгливостью. Я не стал лично ломать Марлона на дыбе не из жалости, а просто потому, что противно пачкать руки об этот кусок дерьма больше, чем того требовала необходимость.

Мои слова о Нильсе стали единственным актом милосердия к убийце, предохранителем, чтобы напомнить самому себе, что я всё ещё человек, а не бездушный инструмент для истребления врагов, не тварь, которой Система просто выдала функцию убийства. Теперь, когда моральный долг закрыт, я мог со спокойным сердцем и чистой совестью передать этого ублюдка Лионелии. Пусть делает своё дело, я пойду дальше.

— Он весь твой, — сказал я дознавательнице, кивнув на связанного пленника.

— Я выбью из него всю информацию, выпотрошу до дна, чтобы найти Малина, если, конечно, тёмный эльф знает, где он, — яростно пообещала она. В её глазах горел тот хищный огонёк Ловца воров, получившего долгожданную добычу. — А если не у него, то вытащим это из того Проходчика, которого Фелиция нашла среди пленных.

— Оставляю это на тебя. Не сдерживайся, — ответил я.

Поддавшись внезапному импульсу, который даже не попытался подавить, я шагнул к ней, поднял на руки и крепко прижал к себе. Лёгкое тело гоблинши показалось мне почти невесомым, и я держал её так несколько долгих секунд, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой тканью.

— Люблю тебя, Лионелия, — произнёс ей прямо на ухо.

Плечи жены мелко