Искатель 25 - Сергей Шиленко

сказал, что если потрачу ману, наши убьют меня как врага. Он ответил… — эльф сморщился, вспоминая слова. — Ответил: «Сначала спаси мою девочку, потом будем разбираться, кто кому враг».

Гномы в строю глухо загудели. Торгард мог сказать именно так.

— Я закрыл рану, — продолжил Саэл. — Наложил Сдерживание крови и отдал ей последнее зелье. Потом пришли убийцы Малина. Один увидел, что я лечу врага, и хотел меня зарезать. Гном выстрелил в него. После этого… умер.

Взгляды повернулись к могиле Торгарда.

— Почему ты не убежал? — спросил Мадер уже тише.

Саэл ссутулился.

— Куда? Моя семья в долговом доме Консорциума. Мне обещали вычесть службу из долга. Каждый месяц долг становился больше. Когда ваша женщина с кошачьими глазами нашла меня, я ждал смерти. Но ваши целители заставили меня помогать раненым. Я лечил всех, кого приносили.

Шип выступила вперёд.

— Он не лжёт. И с момента пленения спас ещё шестерых наших бойцов. Двое без его навыка не дожили бы до утра.

Мадер смотрел на эльфа долго. В его лице боролись ненависть и растерянность.

— А моя жена? — наконец спросил он. — Ты лечил её?

Саэл опустил голову.

— Не знаю. Я не спрашивал имён. Лечил тех, до кого мог дотянуться.

— Её звали Лесса.

Пленный вздрогнул.

— Женщина с белыми полосами на щеках? Маг воды?

Мадер шагнул ближе.

— Да.

— Она была мертва, когда я её увидел, — тихо сказал Саэл. — Мне жаль.

Защитник сжал кулак. На мгновение я испугался, что он всё-таки ударит пленного. Но Мадер лишь закрыл глаза, постоял так несколько секунд и отступил.

— Я всё равно вас ненавижу, — произнёс он.

— Я тоже ненавижу тех, кто привёл нас сюда, — ответил Саэл.

Враг получил имя и перестал быть удобной безликой фигурой, которую легко повесить ради успокоения толпы.

Я посмотрел на людей.

— Торгард умер, защищая целителя Консорциума, потому что тот спасал Ярлин. Не потому что старина внезапно полюбил наших врагов. Он просто умел отличать человека от знамени над его головой. Если мы после его похорон вырежем всех пленных без суда, то предадим последний приказ Торгарда раньше, чем земля успеет осесть на его могиле.

Никто не ответил.

— Саэла освободить от пут, — приказал я. — Пока идёт разбирательство, он продолжит работать в лазарете под охраной. Найдите его семью и всех, кого Консорциум держит долговыми договорами. Если сведения подтвердятся, вытащим их.

Пленный резко поднял голову.

— Зачем?

— Потому что мы воюем не ради того, чтобы занять место Малина на вершине той же кучи дерьма.

Ирен открыла глаза и впервые за всё утро улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

Я обвёл взглядом строй.

— Запомните: правосудие не равно милосердию. Марлон и такие, как он, ответят за каждое преступление. Но мы будем судить поступки, а не расу, форму или чужой приказ. Иначе Континентальная коалиция, которую мы пытаемся создать, сдохнет ещё до рождения. Никто не встанет рядом с армией, которая режет связанных пленников ради мести.

— Красиво говоришь, — хрипло бросил Мадер. — А кто будет судить тебя?

Правильный вопрос. Самый опасный.

— Вы, — ответил я. — Мои офицеры. Совет Вольного, когда жители вернутся. Семьи погибших. После войны я представлю полный отчёт о своих приказах и потерях. Если решите, что я преступил границу, сложу полномочия и приму суд.

Корвин резко повернул голову.

— Артём…

— Это не обсуждается.

Я не знал, сдержу ли обещание, если совет потребует чего-то откровенно безумного. Не собирался лгать самому себе и изображать святого. Но согласиться на власть без возможности ответа означало бы шагнуть на ту же дорогу, по которой Малин пришёл к своему Консорциуму.

Реда высвободилась из объятий Илина. Глаза у неё опухли, голос охрип.

— Я не хочу, чтобы Левен остался номером в твоём отчёте.

— Не останется.

— Тогда прочитай их имена. Всех.

Я посмотрел на Ирен. У жрицы в руках была толстая книга, в которую писцы всю ночь заносили сведения о погибших.

— Всех триста тридцать семь, — сказала она.

— У нас есть время, — ответил я.

Ирен поднялась на помост и открыла книгу.

Первым был Торгард Железная Тетива, командир гномьих лучников. Потом Лесса Вей, целительница воды и жена Мадера. Левен Арк, охотник двадцать девятого уровня, который боялся каждого боя и всё равно остался прикрывать раненых.

Имя за именем.

После каждого гномы ударяли кулаками в грудь, эльфы касались пальцами лба, орки стучали оружием о землю, люди просто склоняли головы. Для тех, чья вера требовала огня, зажигали маленькие лампы. Для последователей Живы клали на могилу семена. Над могилами тех, кто поклонялся Мие, бросали игральные кости, чтобы богиня подарила им удачу на последней дороге.

Чтение длилось больше двух часов.

На сороковом имени у Ирен начал садиться голос. Шип принесла ей воду. На сотом несколько раненых потеряли сознание, но, придя в себя, отказались уходить. На двухсотом над кладбищем пошёл мелкий холодный дождь. Никто не двинулся с места.

Я слушал и запоминал. Не характеристики, не классы и не уровни. Кто-то разводил ездовых ящеров. Кто-то варил отвратительный, но очень крепкий эль. Одна девушка умела свистеть так, что отзывались птицы за несколько километров. Один старый копейщик каждое утро оставлял на кухне половину пайка для сирот, думая, что никто не замечает.

За каждой сухой строкой обнаруживалась целая жизнь, о которой я почти ничего не знал.

Это тоже стало приговором моему командованию. Я вёл за собой тысячу с лишним людей, но слишком многих воспринимал как значки на тактической карте. Красные, зелёные, жёлтые показатели. Удобные единицы силы.

Когда прозвучало последнее имя, Ирен закрыла книгу.

Я снял с плеча лук и положил его на край помоста.

— Я не прошу вас сегодня снова клясться мне в верности, — сказал я. — Кто хочет уйти после похорон, получит полное довольствие, долю трофеев и портал в безопасное место. Никого не назовут трусом или предателем. Вы уже отдали больше, чем я имел право требовать.

Сказав это, я вдруг почувствовал настоящий страх. Не перед Малином и не перед богами. Перед тем, что сейчас строй молча развернётся и уйдёт. И я не смог бы их винить.

Первым с места двинулся Мадер.

Защитник подошёл к помосту, снял меч и положил рядом с моим луком.

— Я остаюсь, — сказал он. — Но когда мы доберёмся до тех, кто приказал убить Лессу, не вздумай прятать их за красивыми словами о милосердии.

— Не спрячу.

Мадер поднял оружие и вернулся в строй.

Следующей подошла Реда. Она подобрала с досок три оплавленных наконечника.

— Я остаюсь до конца Консорциума, — произнесла девушка. — После этого, возможно, ещё раз ударю тебя по лицу.

— Встану пониже, чтобы было удобнее.

Её губы дрогнули. Не улыбка, но уже что-то