Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Даже в мире теней её магия и подпитка так же сильны, как и в реальном. Родители живы – и скоро будут в Москве. Саша сейчас наверняка закопался в какие-нибудь архивные документы, Варя строго следит за порядком в Службе. А Николай…

Метка пульсирует под кожей.

Если можешь гореть – гори до самого конца.

Кирилл открывает глаза и яростно направляет всю пламенную мощь на теней, наблюдая, как они плавятся подобно свечному воску. Снова и снова, пока не остаётся только дым и ветер.

Он быстро оглядывается и с удивлением видит, как Николай, сидя на грязной и раскисшей земле, с ужасом смотрит в пустоту перед собой.

– Коля, пойдём.

– Ты умер.

– Что?

– Я убил тебя. Тебя больше нет.

– Вот тоже выдумал! Знаешь, если меня нет, то и ладно. Ничего страшного. Но до выхода я тебя дотащу.

Около печати вновь оба стража, скрытые щитами и в кругу из камней и масла против теней. Их дело – сторожить проход, а не рисковать понапрасну, но они искренне рады видеть обоих.

Николай приходит в себя только в своём кабинете в Службе, как-то странно оглядываясь по сторонам. И после второй чашки кофе заявляет, что ему срочно нужно поговорить с Амандой.

А Кирилл пишет Кристине, не хочет ли она провести пару спокойных часов с ним наедине – перед тем, как отправиться в «Клюкву». И от её ответа теплеет на сердце.

* * *

Кристина так рада, что Кирилл написал. Конечно, она нервничает! И ей чертовски страшно. И эти пара часов уединения очень нужны.

Кирилл встречает у метро и крепко целует. А когда они заходят в дом, резко захлопывает дверь.

Кристина ощущает прикосновение рук Кирилла на плечах.

– Я мечтал об этом всю дорогу домой.

– О чём?

Он откидывает волосы на одну сторону и целует кожу шеи, легонько проводит пальцами вниз по плечам, и даже сквозь ткань блузки Кристина чувствует его жар. Она готова податься навстречу. Хочется развернуться, взглянуть в его глаза, полные тьмы, но Кирилл мягко даёт понять, что не позволит этого сделать.

Он притягивает её ближе к себе, руки скользят по грудям в шёлковой ткани, ниже, по талии, пока Кирилл не начинает медленно высвобождать блузку, заправленную в юбку. Не касаясь кожи, продолжая покрывать шею поцелуями, скользит языком по тонкой вене.

Пока с её губ не срывается стон, полный истомы.

Кирилл не дает шевельнуться, продолжая прижимать её к себе так крепко, что куда уж ближе. А потом ведёт вперёд – в сторону просторной комнаты первого этажа, чтобы остановиться у напольного зеркала. Кристина хочет смутиться, но вместо этого смотрит заворожённо.

Они отражаются вдвоём, и Кристина может видеть взгляд Кирилла, ещё более потемневший от желания и напоминавший о той стороне каждого стража, что соблазняет снова и снова – поддаться бархату объятий, пасть в бездну, одну на двоих.

– Ты прекрасна.

Он шепчет это едва слышно, расстегнув нижнюю пуговицу блузки. Кристина втягивает воздух, наблюдая, как его пальцы медленно – как же медленно! – обводят обнажённый пупок, чертят линию у ремешка юбки. Обычно порывистый и резкий, сейчас Кирилл терпеливо доводит её до предела – знать бы только, до какого.

Кирилл скользит двумя пальцами под блузку, от низа живота вверх – и обратно. Кристина опирается на него, пытаясь коснуться его руками, умирая от жажды его искр на коже, желая их сейчас, как никогда раньше. Но он перехватывает её руки, мягко, но уверенно.

– Не сейчас.

– Пожалуйста.

– Подожди немного.

Вместо этого он подносит пальцы к её приоткрытому рту, как если бы желал совсем иных прикосновений, и сам стонет, когда она их посасывает, сдерживаясь, чтобы не выгнуться дугой от нарастающего желания, которое поглощает и настойчиво требует большего. Он же не может не чувствовать её желания! Не может не видеть, как сквозь тонкую ткань блузки и лифчика стали видны соски.

– Повернись ко мне.

Она уже не принадлежит себе и слышит только его голос, мечтает о том, чтобы дразнить и его, как он делал до этого. Кирилл – её проводник, личный огонь, что пылает в самой тёмной ночи.

Бережно он заводит её руки за спину, стараясь не коснуться лишний раз, избегая этого, как запретного удовольствия, для которого ещё не наступило время. Вместо этого он медленно опускается на колени – ладони скользят на тонкую грань у границы тёплых гольфов и подола юбки. Кирилл, не сводя с Кристины взгляда, лукаво улыбается. Приподняв подол, целует кожу бедра.

Кажется, дыхание не то что сбивается – оно и вовсе пропадает, особенно когда поцелуи становятся настойчивее и поднимаются выше, к самому заветному месту. Его язык обжигает прикосновением сквозь тонкое полупрозрачное кружево. Кристина едва стоит на ногах.

– Кирилл! Я не выдержу!

– Ещё рано.

Она хочет возмутиться – а когда же будет не рано?! Но не может, когда его два пальца – те же самые – скользят внутрь, отодвинув в сторону кружевную ткань. Кристина размыкает руки и вцепляется ему в плечи, стараясь устоять на ногах и не желая, чтобы эта мука заканчивалась.

Кирилл резко поднимается и отходит на пару шагов назад. Кристина теряется, и отчаянная мысль, что она сделала что-то не так, колет болью. Кирилл успокаивает:

– Всё хорошо.

– Точно?

– Конечно. Повернись. Я хочу, чтобы ты видела, как я тебя раздеваю.

– Что?

Кирилл подходит ближе и мягко разворачивает её обратно к зеркалу. Он методично снимает с неё одежду. Пуговица за пуговицей – соскальзывают рукава, и блузка растекается на полу лужицей шёлка. Кристина смотрит, как он расстёгивает лифчик – не касаясь кожи, хотя она готова умереть ради его прикосновений! – стягивает лямки с плеч, медленно обнажает грудь.

Звук расстёгнутой молнии, падающая юбка. Гольфы. Трусики.

Резинка с волос.

Он не оставляет ей ничего, кроме наготы и своего взгляда, кроме жара дыхания и тепла тела, кроме шёпота – если бы она ещё понимала, что он говорит! Раздевает не её тело, а душу. Сам оставаясь в одежде.

Кристина ощущает себя не просто обнажённой, а совершенно беззащитной – но её возбуждает то, как он смотрит на неё. Она представляет, как они опускаются на пол, как он склоняется над ней, как раздвигает бёдра и входит – сам не свой от их близости.

Но сейчас – они стоят перед зеркалом, она – нагая, волосы распущены по плечам, он – в оболочке из тени, подобно тёмному рыцарю, который нашёл дорогу к деве.

Мгновение – и он поднимает блузку, чтобы скрутить и бережно