Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Она слышит шорох, а потом – как Кирилл подходит ближе – прижимается к ней сзади, уже без рубашки, и от прикосновения его груди Кристина выгибается, не зная, чего она хочет больше, – чтобы он уже довёл пытки до конца или продлил их ещё немного.

Кристина ощущает, как тесно ему в брюках, и тянется, чтобы попытаться расстегнуть ширинку, но получает лёгкий шлепок по рукам.

– Рано, говорю же.

– Ты уверен?

– О да. Поверь мне.

Разве она может иначе? Разве она не готова следовать за ним в любые тени, во мрак и тьму, если бы он предложил? Разве променяла бы его близость на нечто другое?

Точно нет.

Теперь он ласкает настойчивее, очерчивая линии тела, дразнит пальцами между бёдер, щекочет рёбра, накрывает руки ладонями, доводя до исступления – кого из них? Пока Кристина не изворачивается в его объятиях, оказавшись к нему лицом, но всё ещё лишенная зрения. Руки лихорадочно шарят по телу.

– А вот теперь твоя очередь, – говорит он, позволяя дотянуться до края брюк.

Дрожащими пальцами Кристина справляется с молнией. Опираясь на Кирилла, медленно опускается, надеясь, что ему так же приятно, как и ей. Что он так же замер в предвкушении, как она совсем недавно. И только когда она касается члена кончиком языка и слышит хриплый стон, ощущает в полной мере, как Кирилл сдерживался всё это время.

Как хотел того же. Их близости.

Он останавливает – слишком рано! – и помогает подняться. Так и не снимая повязку, ведет за собой – видимо, к дивану.

Кристина хочет ощущать его плоть, жаждет этих прикосновений как благословения, предвкушая первые острые ощущения. Кирилл мягко раздвигает её бёдра, и она чувствует тяжесть его тела.

Он уверенно приподнимает её ноги и входит.

Резко и глубоко, срываясь на стон. Кажется, она вскрикивает, разламываясь напополам от сладостного наслаждения, от которого почти больно. От наполненности им, от погружения в его страсть и пылкость, становясь всё более податливой под его уверенными движениями.

Кристина не может сдержать магию, и та сочится с ладоней и пальцев, оседает капельками влаги на его коже, переплетается с тенями и искрами, и воздух набухает ароматом весеннего дождя.

Чаще. Резче. Ближе. Нежнее. Жарче.

Пока не доходит до дрожи, до истомы, что окутывает всё тело, пронзает до сердцевины, пока время не замедляется до короткого мига.

Пока не срывается повязка.

Кристина жадно хватает воздух, а пальцы бездумно водят по спине Кирилла, который тяжело дышит и слизывает капельки пота с её ключиц. Его тёмные волосы слиплись, струйка воды стекает между лопаток.

Никаких мыслей. Только медленное возвращение в мир.

– Пить хочется, – она даже не сразу узнает свой голос.

– М-м-м.

– Тебе принести?

– М-м-м. Нет. Я в душ пойду.

– Я с тобой.

– Нам выходить через час. А если в душ…

– То что?

Кирилл неоднозначно пожимает плечами и блаженно улыбается. Кристина шлёпает его по спине и возмущается:

– Хватит уже!

– О нет, ни за что. Тем более ты меня скоро покинешь. Но так и быть, давай собираться.

Кристина вздыхает и обнимает Кирилла крепче. А пока… их ждёт горячий душ.

В клуб они приезжают глубоким вечером, незадолго до назначенной встречи с Соней и Димой. Кирилл не представляет, как он выдержит спокойную беседу с ними, и старается дышать как можно глубже – правда, с помощью сигаретного дыма. В отличие от него Николай внешне совершенно спокоен и хладнокровен.

За плотно закрытой дверью кабинета он рассказал, что видел. О кошмаре, в котором он поддался теням и убил Кирилла. О похоронах и пустоте внутри. Кирилл редко видел его таким – словно тот ещё не понял, что реальность совсем другая.

Но сейчас нет и следа от растерянности и мелькнувшего хищным зверем страха.

Сейчас они сидят в отдельном кабинете и в очередной раз изучают огрызки документов из лаборатории и присланные Амандой данные. Действительно, несколько имён совпадает.

Но главное – все маги были милинами.

К ним присоединяется Саша, чем-то взволнованный и взбудораженный. Он накидывает на себя плед цвета корицы и зябко поводит плечами – пусть в клубе и тепло, но без пламени внутри до озноба холодно. И сейчас он пытается быть хоть чем-то полезным и нужным, раз не может даже открыть печать.

– Аналитики смогли что-то найти по «Месяцу»?

– Толком ничего, – отвечает Кирилл. – Название мелькает в коротких заметках и упоминается в организации пары конференций, но даже имён никаких нет.

– А лекарей Академии проверяли?

– Да. Никаких зацепок, а что?

– Точно всех? Может, мне передаётся ваша паранойя, но мне показалось странным, что Кристину просят приходить каждый день сдавать анализы.

– Каждый день? – удивляется Николай, тут же прикидывая, что это может значить.

– Да. И лекарь сегодня явно расстроился, что она пропустила приём. Он, конечно, сказал, что это для её же блага – для наблюдения. Я попросил записи, а лекарь замялся, мол, не положено, нужно официально, через запрос. Тут, как назло, и старшая лекарка появилась.

– И почему же так важно наблюдать? – Кирилл переглядывается с Николаем и досадует, что сам не успел сегодня в Академию. Впрочем, Николай уже набирает сообщение профессору Малди, чтобы получить медицинские записи студентов.

Стражи сейчас дежурят круглосуточно и смогут посмотреть документы. А поводов отказать у Малди особо нет.

И пока они ждут ответа, Кирилл выходит к бару под негромкую электронную музыку в прохладной пустоте клуба, не зная, как собрать воедино кусочки пазла. Глава печатников наотрез отказался что-либо рассказывать или вспоминать о прошлых событиях Службы. Николай холодно заметил, что снаружи у него всё ещё семья, о которой он так заботился и переживал. Тому будто было всё равно, он смотрел на пустые стены вокруг себя и только зло сплёвывал на пол.

Стряхнув пепел в пепельницу в форме черепа, Кирилл уже хочет вернуться к Саше с Николаем, когда слышит мерный стук каблучков сквозь музыку и чувствует шелестящую магию с запахом вспаханной земли.

– Здравствуй, дорогой.

Он поспешно поднимается со стула и с удивлением смотрит на родителей. Ниже его на целую голову, мама умудряется смотреть на него словно чуточку сверху. На ней твидовые брюки, кружевная блузка и тёплое шерстяное пончо в зелёную клетку, в руках сжаты длинные кожаные перчатки, а тёмные волосы аккуратно собраны в пучок. В её голосе лёгкий английский акцент, а в уголках глаз сеточка морщин – таких, которые появляются от частых и искренних улыбок.

– Что