Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

ему достаточно взглянуть на лицо Николая. Он знает этот взгляд – горький, обречённый. Кирилл достаёт сигарету и, прежде чем спросить, закуривает. Пальцы дрожат, и приходится достать коробок спичек.

– Кто?

– Кирилл…

– Кто? Думаешь, будет легче от того, что я узнаю потом? Или сам найду тело?

– Сара. Думаю, это был хороший способ убрать того, кто многое знал.

Кирилл молчит, ощущая пустоту внутри. Он слышит проклятый стук трости за спиной, но смотрит на Николая, потому что сам не знает, справится ли сейчас с собственной яростью.

– Наверняка у вас есть пара вопросов.

Глава 6

Кирилл никогда бы не поверил, что смерть может выглядеть так.

Кажется, что Сара просто задремала среди пыли и клубов сизого дыма на дальнем диванчике, в стороне от сцены и бара. Несколько ещё работающих прожекторов под самым потолком снова и снова безмолвными синими лучами скользят по ней, высвечивая серебряные браслеты на запястьях, под которыми теперь нет пульса, тонкую полупрозрачную блузку, светлый хвост, перекинутый вперёд, блестящие тени на веках.

Кажется, вот-вот она вздохнёт и откроет сонные светлые глаза.

Кирилл в оцепенении смотрит на неё, не решаясь дотронуться до охладевшей кожи, почувствовать безжизненность тишины. Невольно хочет поправить прядь волос, упавшую на бледное лицо.

Поцелуй смерти – так называют это стражи. Тень проходит насквозь и отнимает все жизненные силы, выпивает их досуха вместе с горячим биением сердца. Молниеносная и смертельная атака. Редкий вид, но явно не для мага-тени.

Хорошо, что хотя бы убита без заклятия. Или ритуала, который может обернуть душу мага в тень. Или что это не крадущий души – тот бы унёс её в сам мир теней, в те глубокие мистические слои, откуда можно никогда не вернуться.

Всего лишь смерть.

Сколько ещё таких уснувших вечным сном в объятиях молчания и тусклого света сейчас в клубе?

Он больше никогда не сможет ничего сказать Саре – ни последнего прости, ни что она просто-напросто запутавшаяся девочка, влюбившаяся однажды не в того парня. Воспоминания рассыпаются хрупкой мозаикой на отдельные кривые кусочки, двоятся и множатся, накладываясь одно на другое.

– Ты пойдёшь со мной на выпускной?

Нетерпение и решительность в напряжённых плечах, школьная форма застегнута по всем правилам, даже юбка не короче, чем требуется. Кирилл сидит под лестницей рядом с приоткрытой дверью в школьный двор – здесь на коротких переменах часто прячутся курильщики.

– Сара, ты на год старше.

– Ну и что? А ты на голову выше. И ещё… очень классный.

Кирилл едва не кашляет от едкого дыма и признания, встаёт и действительно только сейчас понимает, что Сара запрокидывает голову, чтобы заглянуть ему в глаза. От неё пахнет земляничной жвачкой и цветочными духами.

– Тебе пойти больше не с кем, что ли?

– Значит, нет?

– Я такого не говорил. И ты переживёшь рядом с собой сухри?

– Я переживу рядом с собой тебя, Ард. Так да или нет? Звонок через минуту, а мне на пятый этаж.

– Хорошо. Зато Даня будет спокоен, что ты под присмотром, – он подмигивает, а потом наклоняется и легонько целует в щёку, касаясь дымом. – Не опоздай, принцесса.

Так они звали её с Даней ещё со школы. Теперь она мертва, а он не уберёг от того, от чего должен был прежде всего – кривых дорожек и сбитых ориентиров.

– Мне жаль, – он даже не слышит, как к нему подходит встрёпанная Лиза и встаёт рядом. – В такое с трудом веришь. Я могу чем-то помочь? Позвать лекаря или…

– Нет. Ты сама как?

– В порядке, небольшая царапина – и всё. Сейчас здесь нужна помощь, пока все в растерянности. Николай со стражами, но тут много и обычных магов. О, команда лекарей! Ребята, давайте быстро сюда, вы нам нужны.

Она с удивительным рвением каким-то образом организует всех. Теперь, когда битва закончилась, нужно разгрести завалы, найти раненых, направить лекарей. У Лизы забинтовано плечо, сама она в топике и с забранными в пучок волосами мелькает то тут, то там, втягивая в работу других, заставляя что-то делать.

Лекари накрывают тело Сары тонкой тёмно-зелёной простынкой, и Кирилл понимает, что до сих пор не видел Даню. Взгляд никак не может сфокусироваться и только выхватывает отдельные детали, как застывшие кадры дурного фантастического фильма.

Потёмки скрадывают реальность и прячут в себя то, что не хочется видеть. Под туго зашнурованными ботинками хрустит стекло – оно повсюду, пока Кирилл шагает по клубу в поисках Дани. Пусть Шорохов с его объяснениями сейчас катится ко всем чертям, ему нужно найти друга и… что дальше? Хоть какие-то слова могут повернуть время вспять и что-то исправить?

Осколки от больших аквариумов в тёмных лужах – возможно, вода пополам с кровью.

Лекарь перед кем-то на коленях, среди развороченной и погнутой мебели, в руках бинты, рядом раскрытый чемодан первой помощи. Мгновение – и он убирает бинты. Они уже не нужны.

Вжавшийся в стену и дрожащий от страха незнакомый маг, у которого явный шок, но нет видимых повреждений. Его находит Лиза, усаживает то ли на табурет, то ли на стол, шепчет успокаивающие слова и протягивает кружку с горячим и наверняка терпким отваром.

Опрокинутые колонки и микрофон на сцене.

Встревоженный Саша, который уже обсуждает с печатниками атаку и чертит схемы на первом попавшемся листе бумаги. Пусть он не может помочь магией, но хоть участием и знаниями.

Кто-то с ужасом смотрит на свою ногу, из которой прорастают мох и мелкие веточки с тёмно-красными листочками.

У кого-то медленно растворяются пальцы, и он орёт от ужаса.

Вместо электричества сейчас только яркое оранжевое пламя в уцелевших стеклянных сосудах или невысоко над головами и враз опротивевшие лучи прожекторов.

Наверное, для последних слов никогда не хватает времени, а внезапная смерть отнимает право на любые примирения и прощания. Всё, что осталось сейчас у Кирилла, – острое чувство вины, которое разрывает изнутри.

Даня в одиночестве сидит в уцелевшем кресле и смотрит прямо перед собой, не обращая внимания на порванные на бедре джинсы и сочащуюся кровью неглубокую рану. Бледный, оцепеневший, он крепко сжимает сунутый кем-то пластиковый стаканчик, губы беззвучно двигаются, повторяя одно и то же. Кирилл садится прямо на пол перед ним и с трудом подбирает слова, которые всё равно звучат нелепо:

– Прости. Я… я не видел, где она была. Не успел.

Даня, на котором словно враз обвисла одежда, дёргается и крепче сжимает коричневый стаканчик, из которого