Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Как здоровье, Петро? — спокойно поинтересовался я, садясь на диван напротив.

— Хреново. Будем смотреть правде в глаза, дозу я хапнул серьезную, — он криво усмехнулся, опускаясь обратно в кресло. — Меня тошнит, слабость такая, будто вагоны разгружал. Мне нужны препараты. Специфические медикаменты для стимуляции кроветворения и подавления симптомов.

— Все будет, — кивнул я.

Затем расстегнул свой портфель, достал сегодняшнюю дозу препаратов и два свинцовых пенала, поставив их на стеклянную столешницу. Металл глухо звякнул.

— Образцы грунта. Фон, изотопный состав, период полураспада — всё подобрано ювелирно.

Романчук подался вперед. Его взгляд утратил болезненную муть, сменившись холодной, профессиональной цепкостью. Он взял один из пеналов, покрутил в руках, оценивая вес.

— Знаешь, Виктор… — Петро откинулся на спинку кресла, не выпуская свинцовую колбу из рук. — Ты ведь думаешь, что Зона отчуждения — это результат вашей ошибки? Просчет инженеров, халатность персонала, сбой техники?

Я промолчал. Лицо мое оставалось каменным. Ни один мускул не дрогнул. Я не собирался давать ему ни малейшей обратной связи, не собирался подтверждать или опровергать его слова. Пусть говорит. В оперативной психологии молчание — это вакуум, который собеседник подсознательно стремится заполнить информацией.

Петро прекрасно понимал этот прием, но ему нужно было купить мое доверие. И платить он решил по самому высокому тарифу.

— Это диверсия, — тихо, но веско произнес Романчук. — Идеальная, технологичная диверсия ЦРУ США. В программное обеспечение, которое ваше Первое главное управление так старательно воровало через подставные фирмы на Западе, был внедрен «троян». Логическая бомба. Мы знали, что вы заберете этот софт и поставите его на свои системы управления реактором. Он должен был устроить вам ядерную катастрофу.

Череп мгновенно включился в работу, анализируя каждое сказанное слово. Вот оно.

Романчук выдержал паузу, ожидая моей реакции. Я по-прежнему молчал, глядя ему прямо в глаза. Сотрудник РУМО вздохнул и выложил на стол главные козыри. Следующие его слова ударили меня по живому.

— Мы знаем всё, Виктор, — голос Петро стал глуше. — Мы знаем, что академик Громов жив. Что вы спрятали его в Свердловске-46, и что он, в режиме строжайшей секретности, продолжает работу над созданием нового реактора на быстрых нейтронах. Американской стороне это прекрасно известно.

У меня внутри всё похолодело, хотя внешне я оставался расслабленным.

— Аналитики ЦРУ не сразу, но через некоторое время поняли, что через Толмачева была передана дезинформация, — продолжал рубить правду Романчук. — В Лэнгли просто взяли паузу и начали наблюдать. Потом они получили подтверждение, что вы намерены внедрить наш «троянский» софт на новую АЭС. И в Вашингтоне решили: раз уж не вышло достать самого Громова, и не получается сорвать постройку нового реактора — надо его просто взорвать вашими же руками.

Романчук поставил свинцовый пенал на стол и посмотрел на него с мрачным удовлетворением.

— Единственное, чего аналитики ЦРУ до сих пор не могут понять — почему взрыв тогда ушел в тайгу, но глобальной катастрофы не случилось. И второй, самый главный вопрос: действительно ли СССР смог создать нужный им реактор БН-800, или вы всё еще топчетесь на месте?

Сотрудник РУМО постучал ногтем по металлу колбы.

— На все эти вопросы ответят вот эти игрушки. Если ваши спецы сделали всё правильно, и деза сварена грамотно, то спектрометры в Штатах покажут нужную картину. Американцы решат, что у вас вместо реактора будущего получился чадящий радиоактивный самовар. Расслабятся, снимут напряжение и отстанут от вас. Но… — Петро усмехнулся, вспомнив свой недавний опыт. — Судя по тому, что я испытал в том подвале, и судя по уровню радиации, который меня прошил, СССР на абсолютно верном пути. Ваш БН-800 — это не миф.

Я смотрел на Петро и понимал: он не врет. То, что он сейчас говорил, идеально ложилось в картину нашей оперативной обстановки. Это объясняло всё — и странное поведение западных партнеров. Информация была чистой и логичной. Романчук не врал, что только подтверждало состоявшуюся вербовку.

Но в этой мозаике не хватало одного, самого важного куска.

— Информация ценная, Петро, — я впервые за весь разговор нарушил молчание.

Мой голос звучал абсолютно сухо.

— Но почему я должен тебе верить? Откуда у ЦРУ такая ювелирная точность?

Романчук горько усмехнулся и устало потер виски.

— А вы лучше присмотритесь к самим себе. Ищите проблему у себя в ведомстве. Как, по-твоему, ЦРУ удалось внедрить нужного трояна в нужный софт? Ведь вы воруете гигабайты данных, сотни магнитных лент по всему миру. Чтобы подсунуть вам отравленное яблоко, нужно было точно знать, в какую именно корзину вы потянетесь. У них был, а может и есть, источник. Крот в вашей системе. Кто-то, кто сливал американцам информацию о том, что именно ворует ваше ПГУ для советской ядерной программы. Ищите его.

Я замер. Факты выстроились в жесткую логическую схему. Илья Нудельман. Математик имел полный доступ к архитектуре программного обеспечения и точно знал, какие именно алгоритмы ПГУ запрашивает на Западе. Человек, которому я поверил, благополучно легализовался в Израиле, предварительно передав противнику спецификации для создания программной закладки. Все сходилось. Информация, которую давал Петро, была полностью рабочей.

Через час я был в своем тесном кабинете местного отдела КГБ. Я пододвинул к себе блекло-зеленый аппарат правительственной связи. Дождался ответа дежурного спецкоммутатора и попросил соединить с Серовым. Щелчки, короткое шипение аппаратуры ЗАС, срезающей частоты.

— Слушаю, — раздался в трубке чуть искаженный электроникой голос Серова.

— Юрий Петрович, это Ланцев.

— Говори, Виктор. Как прошла встреча?

— Чисто. Контакт плотный, — я прижал трубку плечом, машинально выводя карандашом на чистом листе уверенные, четкие линии. — Он начал говорить. Выложил всё про Громова, про ОГАС, про то, что они планировали взорвать новый реактор. Наша версия с «трояном» в софте подтвердилась до последней буквы.

На том конце провода раздался короткий, удовлетворенный смешок.

— Отлично. Просто отлично, Витя, — в голосе Серова послышалось жесткое удовлетворение. — Всё, что он рассказал, мы и так уже знали или подозревали. А это значит главное: Петро не врет. Он не пытается гнать нам новую дезу или выкручиваться. Источник надежен.

— Так точно. Колбы с фальшивым грунтом у него.

— Добро. Дезинформация уже полностью согласована наверху. Я сейчас же иду на доклад к Зуеву. Положу ему на стол рапорт, что операция перешла в финальную фазу, контейнеры у противника. Теперь американцы