Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Я надеюсь, что так, — искренне ответил я.

— Хотя эти сволочи всё равно кровь пьют, — уже спокойнее, словно между делом, бросил Серов. — Утром сводка пришла: в Штатах ФБР выщелкало очередного нашего нелегала. Обидно, хороший был мужик. Но на фоне того, что вы с Димой сделали на Урале — это рабочий момент. Главное теперь — Петро.

В коридоре послышались шаги, и дверь моего кабинета распахнулась без стука. Я бросил короткий взгляд на порог и быстро, будничным тоном произнес в трубку:

— Всё принял, Юрий Петрович. Техническую накладку устраним. Конец связи.

Опустил трубку на рычаги.

На пороге стоял подполковник Батурин. Лицо багровое, а взгляд тяжелый. Он приехал в эту глухую Зону за полковничьими погонами, и вдруг обнаружил, что москвич-лейтенант воркует по ВЧ-связи с Москвой напрямую, через его голову.

— Напрямую докладываем, Виктор Сергеевич? — с опасной, сдавленной яростью поинтересовался Батурин, подходя к моему столу. — Через голову руководства?

Надо было гасить искру мгновенно. Я не стал вскакивать или оправдываться. Просто откинулся на спинку стула.

— Ну что вы, товарищ подполковник. Какой доклад? — я посмотрел на него снизу вверх. — Вы же знаете москвичей. Серов нервничает. Требовал устного подтверждения ровно в ту секунду, когда «кукла» ляжет в карман американцу. Звонил отчитаться о технической передаче груза.

Батурин чуть прищурился. Багровый цвет начал медленно сходить с его щек. Понятная, сугубо техническая причина звонка, помноженная на привычное раздражение от столичной перестраховки, сработала идеально.

— А результаты? — уже спокойнее, но всё еще жестко спросил он.

— А результаты, — я придвинул к себе стандартный бланк шифротелеграммы, — как мы и договаривались, идут за вашей подписью. Вы — руководитель операции на месте. Я как раз собирался к вам зайти, чтобы согласовать текст телеграммы на Лубянку.

Я взял ручку и начал быстро, размашисто писать, специально проговаривая текст вслух, чтобы каждое слово ложилось Батурину на душу:

— «В ходе оперативной комбинации стратегическая дезинформация успешно доведена до объекта. План подмены образцов реализован в полном объеме. Начальник отдела по особой зоне категории „90“ Батурин…»

Батурин взял листок. Его глаза жадно пробежали по строчкам. Я видел, как расслабляются плечи подполковника, как разглаживается жесткая складка между бровей. В этом куске бумаги были его полковничьи звезды. Документальное подтверждение успеха.

— Грамотно изложено, — голос подполковника окончательно потеплел, вернулась привычная начальственная вальяжность.

Он аккуратно сложил бланк вдвое.

— Ладно, работайте. Молодцы.

Я коротко кивнул.

Батурин развернулся и вышел из кабинета, унося с собой телеграмму, словно самое дорогое сокровище.

Дверь мягко щелкнула замком. Я остался один.

Отбросил ручку на стол и с наслаждением потянулся, разминая затекшую шею. Партия была разыграна как по нотам. Зуев в Москве получит красивый отчет о внедренной дезе. Американцы получат свои фонящие пустышки и ложное чувство превосходства.

Через пару дней мы с Серовым сидели на кухне в моей служебной квартиры в Свердловске-46. Без галстуков, в расстегнутых рубашках, уставшие, но до краев наполненные тем особым, пьянящим чувством выполненного долга, которое бывает только после успешного завершения сложной задачи. Мой товарищ в этот раз прилетел не для решения служебных задач. Завтра я женился на Лене.

В воздухе висел густой, сизый пласт табачного дыма. На столе, покрытом простенькой клеенкой в клеточку, стоял классический офицерский холостяцкий натюрморт: вскрытая банка рижских шпрот, нарезанная толстыми ломтями «Докторская», черный хлеб и пузатая бутылка хорошего, выдержанного армянского коньяка. Из радиоприемника на подоконнике тихо лилась какая-то эстрадная мелодия. И этот скромный кухонный сабантуй был моим официальным мальчишником. Серов, отложив все дела государственной важности в Москве, прилетел первым рейсом, чтобы стать моим свидетелем.

До убытия делегации МАГАТЭ оставались считанные дни. Спецпрепараты, которые мы кололи Романчуку, сделали свое дело — американец быстро встал на ноги. Смертельная бледность ушла, лучевая болезнь отступила, законсервированная мощной химией из секретных лабораторий. Мы встречались с ним еще дважды, передавая последние инструкции. Между нами больше не было фальши. Петро был искренне, по-человечески мне благодарен за спасенную жизнь, и я чувствовал, как наша связь крепнет. Это уже был не просто завербованный агент на крючке компромата. Это был надежный партнер, осознавший, что по эту сторону баррикад правды больше, чем в коридорах США.

Серов плеснул в хрустальные рюмки темно-янтарной жидкости, поднял свою и посмотрел на меня с теплой, отеческой усмешкой.

— Ну, Витя. Завтра ты переходишь в другой статус, — он чокнулся со мной, рюмки издали мелодичный звон. — Но сегодня давай выпьем за твое возвращение. И я сейчас не про ЗАГС говорю.

Мы выпили. Коньяк обжег горло приятным, мягким теплом.

— Знаешь, что творилось на Лубянке, когда я принес Зуеву твой рапорт с деталями вербовки? — Серов потянулся за куском черного хлеба со шпротиной. — Он рвал и метал. Говорил, что ты зарвался, что отпустить кадрового американского офицера с фонящим грунтом — это чистая измена Родине.

— И как отговорили? — я усмехнулся, закуривая.

— Фактами, — Серов тоже достал сигарету. — Разложил ему прогноз: как именно американские аналитики проглотят нашу дезу вместе с грунтом, и как Штаты свернут активность, уверовав в нашу отсталость. И вот тогда руководство резко сменило гнев на милость. Риск был запредельным, Виктор, но эффективность этого решения руководство оценило по высшему разряду. Твоя репутация в Комитете восстановлена полностью. Ты снова в обойме, причем на самом верху. Победителей не судят.

— Это общая победа, Юрий Петрович. Если бы ни один уральский мужик с тяжелым коленом, мы бы сейчас с тобой здесь не сидели.

Серов рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Да уж, Дима твой — кадр уникальный. Я, кстати, думал о нем, — подполковник перешел на покровительственно-начальственный тон. — Надо бы мужика поддержать. Поощрить по государственной линии. Давай устроим его на хороший завод здесь, в закрытом городе? Поставим мастером в цех, зарплату сделаем по первой сетке, квартиру вне очереди выбьем.

Я представил Диму, свободного, как таежный ветер, привыкшего бродить по Зоне с дозиметром и старой двустволкой, в цехах режимного завода, от звонка до звонка. И не выдержал — расхохотался в голос.

— Юрий Петрович, какой завод? Дима там со скуки удавится через месяц! Или начальнику цеха морду набьет.

— А что ему надо? — искренне удивился Серов.

— Ему бы элиту РУМО по