"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

сейчас прижаться к его большому, сильному телу, чтобы обнял меня горячо и властно, все тревоги прогнал, сложные вопросы рассудил по чести, по совести. Пожалел, приголубил.

И пусть себе проекты амбициозные строит, пусть командует, сейчас во всем готова признать его мужскую волю и авторитет. Даже гены мои шальные, третьяковские покориться согласны. Для общего удовольствия отчего бы не покориться на время?

А вообще, надо признать, устала я топать по жизни одна, все проблемы сама разруливать, от всех напастей резво отбрыкиваться. Опору хочу. Надежную, крепкую. Доверять хочу и любить без оглядки.

«Плохо мне без тебя, Илюшенька. Прилетай, сокол! Приезжай… жду».

* * *

Антонио провел в кутузке еще сутки и вышел под наше с дедушкой поручительство. Без уплаты штрафа и вмешательства Самарского, разумеется, не обошлось. Кстати, деньги пошли якобы на содержание подозреваемого за решеткой, а цветочницу – аферистку возьмут под строгий надзор, - ей ничего не перепало, надеюсь, отбили охоту дочерью торговать.

Итак, наше дело завершилось благополучно, но все мы были измучены волокитой в казенных учреждениях. Оказавшись дома, Антонио притих, загрустил, и даже зрелище всевозможных деликатесов едва могло вернуть его прежнее бодрое состояние и гастрономическую фантазию.

Вдобавок дедушка сильней расхворался и затребовал на дом цыганский хор, «чтобы помереть для себя незаметно, под бряцанье струн и жгучие дамские поцелуи». После моих настойчивых уговоров согласился на одного скрипача и пару голосистых певуний.

Стараюсь обращаться с больным ласково, но строго. Исполнять все сумасбродные капризы господина Третьякова-Ожогина не намерена.

А тут еще Ляпуновская свадьба на носу и выставка молодых русских живописцев. Забот у меня по горло. Кроме того, надо решить вопрос о Данилкином обучении. Петр Леонтьевич советует отдать его в реальное училище на казенный счет.

— В гимназии вашему воспитаннику, пожалуй, придется туго. Простите, Алена Дмитриевна, я стану говорить начистоту.

— Конечно-конечно!

— Смеяться будут над ним. Тяжело отвыкает отрок Даниил от манер деревенских, речь его еще шлифовать и тесать, а радения мало. В счете он силен, не спорю, но в письме отнюдь не старается. И ведь не глуп, но ленив. К латыни совершенно интереса не имеет, даже пугается. А в гимназии еще древнегреческий и французский, география и статистика, закон Божий, священная и церковная история.

— Я вас поняла, Петр Леонтьевич! Голубей с приятелями гонять куда веселей, чем зубрить склонения и учить законы Перикла.

Наконец самый болезненный вопрос.

— Петр Леонтьевич, а ребятишек в училище еще секут за провинности и слабую успеваемость? Может, в России какие-то новые распоряжения вышли по этому поводу, я слышала, за границей уже потихоньку отменяют розги.

Наш учитель немного покраснел и смущенно молвил:

— Государь император Александр II в 1863 году своим Указом запретил телесные наказания лишь тем ученикам, которые перешли в пятый класс.

— Ёлки зеленые! – вздрогнула я и начала вслух рассуждать – Может, нам продолжить обучение на дому? Тогда придется толпу наставников приглашать. Опять же без товарищей скучно, Данилка – мальчик дружелюбный, ему компания сверстников нужна. Уж проще свою собственную школу открыть, набрать ребятишек подходящего возраста – ну, таких же выходцев из деревни, чтоб пообвыклись вместе. Разработать учебную программу, часы на латынь сократить, закон божий чисто для ознакомления, а упор на практические навыки…

Петр Леонтьевич хмурился, слушая меня, а я продолжала планировать.

— И главное, никаких телесных наказаний! Как можно десятилетнего мальчика на горох ставить или прутьями бить? Уму непостижимо. Как считаете? Дадут нам разрешение на открытие частной школы?

Учитель заложил руки за спину, волнуясь, стал ходить по гостиной.

— Задача ваша решаема вполне, но, позвольте заметить, сколько же потребуется усилий и средств! Вы одна и положение ваше… простите. Нужны помощники, соратники - светлые разумом, деятельные люди с общей идеей. У вас есть кто-нибудь на примете?

Я немного помолчала, вспоминая пару молодых студентов, подходящих под описание Петра Леонтьевича. Да, создание учебного заведения – задача не из простых, выставку или концерт куда проще организовать. Хочется молодежь на правильную дорогу наставить, вырастить из них людей будущего, а ведь царские чиновники из Министерства Просвещения бдят – чуть что не так и прикроют школу за вольнодумство.

Не видать Данилке диплома реального училища без знания иностранных языков и священной истории. Надо приспосабливаться к местным порядкам. Моя же задача - путь этот максимально облегчить и облагородить.

Глава 39. "Готов детей благословить!"

Мы с Марфой Ефимовной во дворе резали яблоки на повидло, Данилко с плодов кожицу счищал и мух прогонял. Тут же кипел в тазу сироп – смородиновый сок с рафинадом. Антонио дрова колол и подкладывал полешки в маленькую железную печурку.

И вдруг слышу пронзительный детский крик:

— Тетя Алена! Тетя Алена!

Гляжу, по дорожке Ульянка бежит ко мне, позади Зарубин идет. Я не стала сильно присматриваться к нему, девочку обняла, не вставая со стула.

— Здравствуй, моя умница! Как же попала сюда?

Смотрю, глаза Ульянки покраснели, губки кривятся.

— Мамку сыскать хочу.

— А что с ней? – испугалась я.

Ульянка обняла меня за шею, горячо задышала в плечо. Зарубин за нее отвечал.

— Марью в город сманил проезжий мещанин. Лучшей доли захотелось бабе, даже грудное дитя бросила.

Я вспомнила унылый быт лесной избушки и подумала про себя: «Немудрено!», а вслух постаралась Ульянку утешить.

— Не горюй, может, скоро найдется твоя мамочка.

И сама чуть не в слезы, так жалко детей.

— С кем же ваш маленький Ваня остался?

И опять Зарубин - докладчик.

— Фома сынка местной кормилице оставил, а Ульянка как узнала,