Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Отец рассмеялся, и напряжение за столом спало.

— Ай, — он отмахнулся рукой, допивая чай. — Ну тебя, зануда. Никакого уважения к отцу! Я ему, можно сказать, жизнь дал, капитал сохранил, а он мне про кашу с комочками и нарды! А вдруг там армяне будут, а? Ты об этом подумал?

Я чуть не поперхнулся. Надо же, даже шутки про армян с нардами перетекли в этот мир. Никакой ксенофобии я не испытывал, однако сам факт наличия этой юморески застал меня врасплох.

Он поднялся из-за стола, взял свою чашку и тарелку и, к моему удивлению, сам понес их к раковине. Раньше он бы просто оставил их на столе. Прогресс налицо.

— Ладно, пойду прогуляюсь, — сообщил он, вытирая руки полотенцем. — Хотел еще посмотреть восточный край города, говорят, там старые дачи красивые остались. Надо ловить момент, пока меня в Москву не депортировали.

— Хорошей прогулки, — кивнул я.

Отец вышел из столовой. Через минуту хлопнула входная дверь.

Я покачал головой, глядя на пустую чашку.

«Никакого уважения к отцу», говорит. Смешно. Сначала сослал меня к черту на кулички, вычеркнул из жизни на двенадцать лет, лишил средств и общения, а теперь, когда я выплыл и стал кем-то, про уважение и частые визиты речь ведет. Интересный же ты человек, Андрей Иванович Громов…

Впрочем, зла я на него не держал. Прошлое — это пепел. Важно то, что мы строим сейчас. И пока он принимает мои правила игры, мы сможем сосуществовать мирно.

Я повернулся к девушкам. Они сидели тихо, стараясь не вмешиваться в наш диалог, но я видел, что они внимательно слушали каждое слово.

Алиса встретилась со мной взглядом и слегка кивнула, словно одобряя мою твердость. Лидия оставалась невозмутимой, но в ее позе читалось напряжение.

— Теперь с вами, — сказал я, отставляя чашку. Тон мой сменился с домашнего на деловой. — У меня к вам серьёзный разговор.

Девушки тут же подобрались. Лидия отложила салфетку, Алиса перестала крутить ложечку в руках.

— Мы слушаем, — произнесла Лидия.

— Касательно моей поездки в Москву, — начал я. — Как вы слышали, финал через две недели. Двадцать девятого октября я должен быть там.

— Мы слышали, — подтвердила Алиса. — И мы рады за тебя. Это здорово.

— Это здорово, но это создает проблему, — я постучал пальцем по столу. — Проблему логистики и нашей с вами особенности.

Я не стал произносить слово «связь», чтобы лишний раз не привлекать внимание, если вдруг отец вернется за зонтиком, но они поняли.

— Амулеты Шаи работают, — продолжил я. — Они позволяют нам находиться на расстоянии друг от друга и не испытывать боли. Но у всего есть предел. Я не могу сказать точно, сколько будет длиться олимпиада. По стандарту у нас есть две недели, однако я не знаю, хватит ли этого. Нам собираются выделять комнаты в пансионате на территории, что подразумевает явно не двухдневное пребывание.

— И что ты предлагаешь? — спросила Лидия.

— Вам стоит быть готовыми выдвинуться в Москву, если я сообщу вам, что нас поджимает время.

— Виктор, ты понимаешь, что это невозможно сделать так просто, как ты говоришь?

— Все куда проще, чем тебе кажется. Достаточно просто купить билеты и сесть на поезд или самолет.

— А работа? — вклинилась Алиса. — Мы же официально трудоустроены. Нас не отпустят в отпуск, мы еще даже полгода не отработали.

— Возьмете больничный. Если надо — купите справки у знакомых врачей. С расходами разберемся.

— Мне не нравится это, — спокойно сказала Лидия, но затем вздохнула. — Но ты все равно туда поедешь, а быть вывернутой наизнанку магической связью мне не нравится еще больше.

— Я не говорю, что все будет именно так, просто хочу, чтобы вы были в курсе дела. Тем более, — я посмотрел на Лидию, — ты сама меня просила, чтобы мы все обсуждали не постфактум, а хотя бы заранее. Вот твое «заранее» — целых две недели, — я добродушно улыбнулся.

Лидия хмыкнула, прикрыв глаза.

— Громов.

— Я Громов.

— Ты неисправим.

Она тихо засмеялась, почти беззвучно. Через секунду за столом смеялось трое людей, понимая, что иного выхода нет, и придется держать связь и кооперироваться.

— Если я буду понимать, что время стремительно подходит к концу, то я заранее позвоню вам и скажу, чтоб вы собирались.

— Хорошо, — сказала Лидия.

Алиса кивнула в подтверждение.

— Обещаю, в скором времени мы избавимся от нашей проблемы, и у вас не будет больше необходимости таскаться за мной следом.

Лидия снова тяжело вздохнула.

— Как получится так получится, Виктор. У нас уже нет острой спешки или необходимости. Мы уже можем хотя бы на две недели спокойно расходиться.

— Верно. Но это костыль, ты сама понимаешь, — повторил я и без того понятную для всех мысль.

Она кивнула.

— Тогда договорились. Будем на связи. А теперь, — сказал я вставая из-за стола, — давайте собираться на работу.

Пока в коридоре царила привычная утренняя суматоха — стук каблуков, шуршание верхней одежды и вечный женский поиск «той самой» сумочки, которая идеально подойдет к туфлям, я стоял у окна в гостиной, глядя на пожелтевший сад. Внешне я был спокоен, ожидая своих спутниц, но внутри меня крутился сложный механизм планов, далеких от медицины и олимпиад.

Москва.

Эта поездка была шансом на престиж, гранты и признание. Финал Всеимперской олимпиады. Звучало гордо. Но у меня появилась и другая не менее важная задача, которую я должен был выполнить кровь из носу.

Мысль о Доппельгангере сидела в голове занозой. Существо, укравшее чужую жизнь, убийца, меняющий лица, как перчатки. Он был где-то там, в огромном мегаполисе, растворившийся среди миллионов людей. Опасный и хитрый.

Но если быть честным с самим собой, моя мотивация строилась не только на жажде справедливости или мести за попытку меня убить. Да, он опасен. Да, его нужно устранить. Но будь он просто наемным убийцей или маньяком, я бы, возможно, оставил это дело профессионалам из СБРИ или Инквизиции.

Дело было в другом.

У него было то, что мне необходимо, чтобы решить один болезненный вопрос и получить толчок в развитии собственных способностей.