Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Коронерская олимпиада.

Громов.

Этот выскочка, графеныш, который сломал его игру в Феодосии. Который посмел встать у него на пути. Который знает слишком много.

Мастер был уверен, что Громов будет там, потому что знал, что тот вернулся домой после их стычки. Он просто не мог не быть на олимпиаде. Такие мероприятия — это магнит для тщеславных идиотов, а Виктор Громов, при всей своей новой «правильности», оставался сыном своего отца.

И теперь он едет в Москву. Снова.

— Всеимперская коронерская олимпиада, — прошептал Мастер.

Он скомкал газету, сунул ее за пазуху, ближе к телу, чтобы сохранить тепло. Поднялся со скамейки, отряхнул крошки капусты с колен и посмотрел на серые воды реки и шмыгнул носом.

— Интересно, — сказал бомж, осматриваясь по сторонам. — Как бы попасть к какому-нибудь коронеру на стол…

Глава 19

Утро следующего дня началось с привычной уже суеты на кухне, звона ложек о фарфор и запаха свежесваренного кофе, который в этом доме, казалось, стал такой же неотъемлемой частью интерьера, как и количество проживавших в нем людей.

После приятной ночи вставать с кровати не хотелось, однако, пересилив лень, я поднялся, оделся и спустился в столовую.

Отец сидел во главе стола, просматривая что-то в своем планшете, и выглядел, надо признать, отлично. Крымский воздух и отсутствие столичных стрессов пошли ему на пользу: исчезла землистая бледность, разгладились морщины на лбу, а в глазах появился живой блеск.

Девушки уже завтракали. Алиса намазывала джем на тост, о чем-то тихо переговариваясь с Лидией. Заметив меня, они обе кивнули, а Алиса едва заметно улыбнулась уголками губ.

Я сел на свое место, налил кофе и соорудил себе внушительный бутерброд с ветчиной и сыром. Организм требовал калорий. Мозг, переваривающий события вчерашнего дня и перспективы грядущей поездки, работал в усиленном режиме.

— Отец, — начал я, когда первый голод был утолен. — Есть новости.

Андрей Иванович оторвался от экрана, сдвинул очки на нос и вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошие, надеюсь?

— Хорошие, — кивнул я. — Я прошел региональный этап. Через две недели меня ждут в Москве на финале Всеимперской олимпиады.

Глаза отца округлились, а затем он расплылся в довольной улыбке, отложив планшет в сторону.

— Ну! — воскликнул он, хлопнув ладонью по столу. — А я что говорил? Громовы везде первые! Молодец, сын! Горжусь! Это дело надо отметить. Может, закажем столик в «Мышлене» на вечер?

— Можно, — согласился я, делая глоток кофе. — Но есть и еще один момент, вытекающий из первого.

Я посмотрел на него серьезно.

— Раз уж я еду в столицу, то и тебе, пожалуй, пора бы собираться и двигать домой. Дела не ждут.

Улыбка отца слегка померкла, сменившись выражением легкого разочарования, словно у ребенка, которого забирают с игровой площадки в самый разгар веселья.

— Да куда спешить-то? — протянул он. — Я думал еще недельку тут пожить, воздухом подышать.

— Сам понимаешь, — сказал я веско, пережевывая бутерброд. — Надолго оставлять совет директоров без твоего присмотра нельзя. Волков, конечно, обезврежен, но свято место пусто не бывает. Акулы бизнеса чуют отсутствие хозяина. Тебе нужно держать руку на пульсе, особенно сейчас, когда мы восстанавливаем позиции.

Отец вздохнул, признавая правоту моих слов. Он бизнесмен до мозга костей и понимал, что империя требует жертв, и первая жертва — это личное время.

— Это верно, — неохотно кивнул он, барабаня пальцами по столешнице. — Расслабился я тут у тебя, конечно. Да и отдохнул я хорошо и достойно. Климат у вас тут благодатный. Веришь или нет, а я даже спать стал как младенец. Никаких ворочаний, ни внезапных пробуждений посреди ночи с мыслью не обсчитался ли я, когда смету со скидкой для тендера делал…

Он помолчал, глядя в окно на сад, где ветер качал ветки деревьев.

— Знаешь, — задумчиво произнес он, — наверное, надо почаще приезжать к тебе сюда. Устроить тут себе, так сказать, южную резиденцию. Наезжать на выходные или на недельку раз в месяц. Как тебе идея?

Я едва сдержался, чтобы не скривиться.

Перспектива превратить мой дом, который я с таким трудом привел в порядок и сделал своей крепостью, в проходной двор для родственников меня, мягко говоря, не прельщала. Я любил отца, уважал его, мы наладили отношения, но…

Но я привык жить один. Точнее я привык жить по своим правилам.

— Обсудим это в другой раз, ладно? — уклончиво ответил я, надеясь, что тема заглохнет сама собой.

Но Андрей Иванович, если ему что-то втемяшилось в голову, настойчив как ледокол.

— А чего обсуждать-то? — удивился он. — Места у тебя хватает в доме. Комнат пустых полно. Я тебе не мешаю, сижу тихо, гуляю, книжки читаю. Девушкам со мной весело.

Я отложил бутерброд и посмотрел ему прямо в глаза.

— Отец, — начал я спокойно, но твердо. — Я предпочитаю жить в своем доме так, как я привык. Это мой уклад, мой ритм. Все же уважай мое личное пространство, как я уважаю твое.

Он хотел возразить, но я поднял руку, останавливая его.

— Погостить — всегда пожалуйста. Раз в полгода, на праздники, я буду только рад. Но каждые две недели приезжать лучше не надо. Не потому, что я не рад тебя буду видеть, а потому что я взрослый человек со своими делами, работой и личной жизнью. А твое наличие в стенах моего дома заставляет вносить определенные коррективы. Я не могу ходить в трусах по кухне, я должен подстраивать свой график, я должен соответствовать. Понимаешь?

Отец посопел, насупившись. Ему явно не нравилось слышать «нет», особенно от сына, которого он привык контролировать. Но, видимо, новые реалии наших отношений и моя независимость заставили его прислушаться.

Он кивнул, хоть и с явной неохотой.

— Понимаю, — буркнул он. — Вырос, значит. Самостоятельный стал. Границы выстраиваешь.

В его голосе проскользнула обида, но он тут же замаскировал ее привычной иронией.

— Еще скажи, что в дом престарелых меня сдашь, когда совсем слабый стану, — отпустил он шпильку, хитро прищурившись. — Чтобы я тебе личное пространство не нарушал своим кашлем.

Я усмехнулся. Старик не терял хватки.

— Будешь много ерничать — и чесслово, сдам, — парировал я в том же тоне. — В пансионат для вредных стариков. Найду самый строгий, где на завтрак дают манную