Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

— Скорее отель, господин Громов, — усмехнулся председатель, уловив мой скепсис. — Условия там вполне комфортные. Одноместные номера, удобства, все необходимое. Это закрытый комплекс для стажировок и повышения квалификации высшего состава.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Однако есть нюанс. Во время олимпиады у вас будет свободное время, когда вы сможете покидать территорию комплекса — погулять по Москве, посетить театры, встретиться с друзьями. Но во время подготовки к этапам и непосредственного участия действует строгое требование: находиться на территории. Это вопрос дисциплины и безопасности.

— Ясно, — кивнул я. Разумно. Чтобы никто не сбежал и не натворил дел перед ответственным моментом. Или чтобы никто не «помог» участникам извне.

— Что ж, еще есть вопросы по организационной части?

Все промолчали, переваривая информацию. Две недели на сборы. Москва. Закрытая территория.

— Тогда можете быть свободны и до встречи в столице, — подытожил председатель, собираясь встать.

— А билеты? — вдруг подала голос Виктория. — Нам же надо как-то добраться.

Председатель посмотрел на нее поверх очков.

— Обращайтесь в свою службу по месту работы, — ответил он тоном, которым объясняют прописные истины. — Это государственное мероприятие. Если вы решитесь ехать на дальнейший этап, то ваше непосредственное руководство обязано подать прошение в бухгалтерию о компенсации затрат службы на билеты и прочие необходимые командировочные расходы. Это стандартная процедура.

— А проживание за чей счет? — уточнил я, решив закрыть финансовый вопрос окончательно. — Отель, питание?

— О, об этом не переживайте, — махнул рукой председатель. — Питание на территории московской коронерской трехразовое, весьма приличное. Проживание в жилом корпусе также полностью за счет бюджета проведения олимпиады. С вас только дорога и личные расходы на развлечения.

Я кивнул. Условия более чем приемлемые. Государство, когда хочет, умеет быть щедрым.

— Всего доброго, господа и дамы, — объявил председатель, поднимаясь.

Мы тоже встали, зашуршав стульями. Дубов галантно пропустил Марию вперед, Виктория направилась к выходу, на ходу доставая телефон, видимо, чтобы сообщить новости.

Я тоже двинулся к двери, уже планируя маршрут домой.

— Господин Громов, — окликнул меня председатель, когда я уже взялся за ручку двери.

Я остановился, замер на полпути и обернулся вполоборота.

— Слушаю?

Председатель стоял у стола, опираясь на него костяшками пальцев. Остальные уже вышли, и мы остались в комнате вдвоем.

— Вас попрошу задержаться на минуту.

Глава 18

Я аккуратно прикрыл дверь, отсекая шум коридора, и повернулся всем телом к представителю комиссии.

— Слушаю, — сказал я спокойно, засунув руки в карманы брюк.

Сейчас напротив меня сидел обычный мужчина. Пускай немного все еще засранец с виду — слишком уж идеально сидел на нем костюм и слишком уж надменным был изгиб брови, но явно подуставший. В его позе читалось желание как можно скорее закончить с официозом, доехать домой, принять душ, сунуть ноги в теплые домашние тапки розового цвета с заячьими ушами, накинуть махровый халат и развалиться на диване перед телевизором с бутылочкой темного нефильтрованного.

— У меня к вам профессиональный вопрос, — начал он, откинувшись на спинку кресла.

— Какого рода? — уточнил я.

— Я так понял, что заключение и вердикт касательно вашего дела предложили именно вы, — он слегка прищурился, глядя на меня. — Виктория Геннадьевна категорически сопротивлялась и искала все возможные варианты, что могло сгубить старика. Мы наблюдали за вашим столом. Ее жестикуляция была весьма красноречивой.

— Не совсем так, — сказал я спокойно, покачав головой. — Но отчасти вы правы. У нас возникла дискуссия на этот счет.

Я намеренно ушел от слова «спор», потому что как такового спора у нас и не было. Мы обсудили, взвесили аргументы и пришли к совместному выводу. Пускай и с моей подачи, но решение было коллегиальным.

— Как скажете, — он усмехнулся, принимая мою дипломатичную формулировку. — Но все же… Как вы догадались без биохимии, токсикологии и гистологии, что данный усопший просто умер от старости? Скажу вам честно, я бы с высоты своего тридцатилетнего опыта очень сильно сомневался, устанавливая такой вердикт только по макроскопическому осмотру. Это, знаете ли, смело. Или безрассудно.

— А у нас были другие варианты? — спросил я спокойно, чуть вздернув брови от удивления. — Насколько я помню, в задании четко указано, что мы должны были установить вердикт, не прибегая к сторонним анализам. Это было условием задачи.

— Верно, — он кивнул, соглашаясь. — Но даже так… с чего вы взяли, что он просто умер от старости? Почему вы не предположили, скажем, функциональный яд? Или рефлекторную остановку сердца? Или тот же угарный газ, если бы не обратили внимания на цвет крови?

Я выдержал его взгляд. Ни слова о магии. Ни слова о видениях. Только логика, факты и холодный расчет.

— Я не нашел иных подходящих причин, — начал я перечислять, загибая пальцы. — Механическая асфиксия исключена: подъязычная кость и хрящи гортани целы, странгуляционной борозды нет, петехиальных кровоизлияний в конъюнктиву и под плевру легких нет. Отравление угарным газом отброшено из-за цвета крови и отсутствия карбоксигемоглобина в анамнезе трупных пятен.

Я загнул третий палец.

— Отравление едкими ядами исключено: ожогов слизистой рта и пищевода нет, характерного запаха от полостей тоже. Инъекционных следов на коже, даже в скрытых местах, не обнаружено, что ставит под сомнение введение инсулина или калия. Травм, несовместимых с жизнью, нет.

Я развел руками.

— Следовательно, по внешнему осмотру и методу исключения можно сказать, что человек умер от того, что мы описали. Сердце изношено, сосуды склерозированы, организм выработал свой ресурс. Фактически он умер от старости. Бритва Оккама в действии: не стоит множить сущности без необходимости.

Председатель медленно закивал головой, словно взвешивая каждое мое слово на невидимых весах.

— Железная логика, — признал он. — И впечатляющая наблюдательность. Но скажите, Виктор Андреевич, — его голос стал вкрадчиво тихим. — Если бы у вас была возможность убедиться в своей правоте при помощи анализов… вы бы сделали это?

Какой странный вопрос. И в чем подвох? Проверка на самоуверенность или на профессиональную педантичность?

— Я бы сделал это первым делом, когда получил тело, — ответил я спокойно, не задумываясь ни на секунду.

— Почему? — тут же спросил председатель. Его глаза сузились, превратившись в две щелочки, словно он что-то пытался нащупать в моих ответах, найти слабину или второе дно. —