Архитектор Душ VIII - Александр Вольт

Это не враг.

Матрас прогнулся. Кто-то присел на край кровати.

Мягкие, почти кошачьи движения. Прохладные пальцы коснулись моего плеча, скользнули к груди.

— Что случилось? — спросил я хрипловатым со сна голосом, открывая глаза.

Надо мной нависал силуэт. В полумраке я видел блеск ее глаз и рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам.

Она мягко, но настойчиво надавила мне на плечо, укладывая меня обратно на спину.

— Снова кошмар приснился? — предположил я, вглядываясь в ее лицо.

Она покачала головой. Прядь волос упала мне на щеку, щекоча кожу.

— Нет, — прошептала она. Ее голос был тихим, но уверенным. В нем не было страха, как в ту ночь. Тут что-то другое. Решимость. И желание.

Она наклонилась ниже, так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Ты же сказал, что тебе со мной понравилось, — напомнила она.

Я смотрел в ее глаза, в которых отражался лунный свет.

— Сказал, — я кивнул головой, не отводя взгляда. — Я от своих слов не отказываюсь.

Она улыбнулась. Улыбка была женственной, немного лукавой и очень красивой.

— И вот я здесь, — просто сказала она.

Ее рука скользнула под одеяло, находя мою ладонь и переплетая наши пальцы.

— И я рада, что ты здесь, — добавила она шепотом, прежде чем ее губы коснулись моих.

* * *

Все пошло наперекосяк с самого начала.

Мастер всего лишь хотел «надеть» образ этого человечка, как надевают старый, но удобный плащ. Он потянулся к его сущности, слегка коснулся сердца — не чтобы остановить, а чтобы синхронизировать ритм и перетечь в новую форму без лишнего шума. Но сосуд оказался изрядно поношенным.

Стоило Мастеру прикоснуться к энергетическому узлу, как человек захрипел, схватился за грудь и осел между стен двух гаражей. Тромб.

Какое-то время протянет, а если тело кто-нибудь найдет, то, может быть и откачают.

Мастер выругался, глядя на остывающее тело. Он успел сбросить облик барона, позволяя чертам лица потечь и перестроиться, копируя нос картошкой и блеклые глаза, но…

Мертвая плоть не держит маску.

Уже через час, когда он, кутаясь в украденную дешевую куртку, брел прочь от гаражей, он почувствовал, как новый образ начал рассыпаться. Это было похоже на штукатурку, отваливающуюся кусками от сырой стены. Лицо сползало, кожа серела, пальцы теряли человеческую форму, стремясь вернуться к виду его истинной сути. Донор был мертв, и эхо его смерти разрушало иллюзию.

Пришлось уходить вниз.

Канализация Москвы встретила смрадом. Там, в темноте коллекторов, среди крыс и потоков городской грязи он переждал день, пытаясь удержать распадающуюся форму усилием воли. Но даже те знания, что он обрел из книги, не помогали ему изменить свою душу настолько, чтобы свободно трансформировать плоть по щелчку пальца.

Ему нужен был живой, теплый, дышащий, пульсирующий жизнью сосуд.

Но Москва изменилась.

Выбравшись наружу под покровом ночи, Мастер с удивлением обнаружил, что найти подходящий «костюм» — задача не из легких. Столица вычищала свои улицы с маниакальным упорством. Бомжей, бродяг, пьяниц — всех тех, кто обычно служил легкой добычей для таких, как он, словно ветром сдуло.

Патрули с собаками прочесывали парки. Волонтеры и социальные службы загоняли бездомных в ночлежки, спасая их от ночных заморозков, а заодно и от хищника, что рыскал в ночи в поисках донора. Город был стерилен, освещен и нашпигован камерами.

Он усердно искал по переулкам несколько часов, сгорая от раздражения, бурча, что еще каких-то тридцать лет назад таких проблем не было. А теперь… теперь даже… о, погодите-ка…

…удача улыбнулась ему в глухом тупике за старой пятиэтажкой. Одинокий шатающийся силуэт. Запах дешевого алкоголя, который перебивал даже запах мусорных баков. Мужичок, решивший справить малую нужду в темном углу, подальше от глаз полиции.

Мастер не стал церемониться. На этот раз он действовал аккуратно, ювелирно, вливаясь в чужую жизнь как вода в кувшин. Тепло. Грязно, но тепло. Сердце билось ровно, печень, хоть и измученная этанолом, все еще работала.

…Сейчас Мастер сидел на облупленной скамейке в парке у Москвы-реки. Холодный ветер с воды трепал полы грязного пальто, которое досталось ему вместе с новым телом. Его лицо заросло клочковатой седой бородой, под ногтями чернела грязь, а от одежды несло специфическим амбре, которое заставляло прохожих брезгливо морщиться и обходить его по широкой дуге.

В руках он держал кочан капусты.

— Удивительные люди, — прошамкал он беззубым ртом, отрывая жесткий, мясистый лист.

Час назад он попытался попросить милостыню у выхода из метро. Ему нужны были деньги — на еду, газеты, информацию. Но вместо монет какая-то сердобольная старушка, божий одуванчик, сунула ему в руки этот кочан.

— Покушай, милок, витамины, — сказала она и, бормоча, поплелась дальше по своим делам.

Витамины.

Мастер с хрустом откусил кусок листа. Вкус был горьковатым, травянистым, но желудок этого тела, привыкший к пустой баланде, принял подачку с благодарностью.

Он отщипнул кусок поменьше и бросил его в сторону мутной воды.

— Жрите, твари, — проворчал он.

Стайка уток, толкаясь и крякая, набросилась на угощение. Мастер смотрел на них и одновременно куда-то сквозь пространство и время. Жизнь — это вечная борьба за кусок капустного листа. Кто успел, тот и съел. Кто сильнее, тот и прав.

Рядом, на скамейке, лежала газета. Кто-то забыл ее здесь или выбросил, разгадав кроссворд. Бумага отсырела от влажного воздуха, края страниц загибались, но текст все еще был читаем.

Мастер жевал капусту, чувствуя, как жесткие волокна застревают в оставшихся зубах, и лениво скользил взглядом по заголовкам. Политика, рост цен, какая-то авария на кольцевой… Скука. Людская суета, не имеющая значения.

И во всем его текущем положении был виноват один человек.

Треклятый Виктор Громов.

Он перелистнул страницу грязным пальцем.

И замер.

Капустный лист выпал из его рта, упав на колени.

Внизу третьей полосы, в рамке, кричащей жирным шрифтом, было напечатано объявление.

'ВПЕРВЫЕ ЗА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ!

ВСЕИМПЕРСКАЯ КОРОНЕРСКАЯ ОЛИМПИАДА ВОЗВРАЩАЕТСЯ!'

Глаза Мастера, единственное, что в этом теле оставалось неизменным — холодные, внимательные, нечеловеческие, впились в текст.

«Лучшие специалисты со всех уголков Империи соберутся в Москве, чтобы продемонстрировать свое мастерство в искусстве судебной медицины! Финал конкурса пройдет в Центральном здании Службы. Победители получат государственные гранты и признание. Следите за ходом соревнований! Прямые трансляции и дневники олимпиады ежедневно на центральных каналах!»

Губы Мастера, потрескавшиеся от ветра, медленно растянулись в улыбке. Это была страшная улыбка, обнажающая желтые, гнилые зубы носителя, за которым