В западне - Максим Шторм

правдами и неправдами намеревался остаться, чтобы помогать при официальном допросе, но граф был непреклонен. Выслушав краткий отчёт барона о минувшей операции по неудавшемуся аресту беглого Часового и её последствиях, следователь вежливо, но твёрдо попросил командующего Второй Стражей удалиться.

Скрипя зубами и бросая на презрительно оттопырившую нижнюю губу передразнивающую его пленницу, злобные взгляды, Рыков, бряцая шпагой, демонстративно нехотя и медленно вышел в коридор.

— Я глава следственной комиссии граф Василий Кулагин. И я прошу у вас прощение за временные неудобства.

Алиса, насмешливо посмотрев па него сверху вниз, едко поинтересовалась:

— Это значит, что теперь вы меня отпустите домой? Если только мне будет куда возвращаться, после самоуправства вашего коллеги! На каком основании он учинил в нашем замке подобный разгром, избил людей и устроил пожар? Так выглядит ваше хвалёное императорское правосудие, господин старший следователь⁈

Немного поморщившись от ее звонкого пронзительного голоса, сочащегося ядом и презрением, Кулагин сказал:

— Я не отдавал барону Рыкову таких приказов. Он должен был только взять под стражу вашего брата. Не более. Согласен, он превысил данные ему полномочия. О чем, повторюсь, сожалею и прошу у вас прощения.

— А я повторю свой вопрос. Я свободна?

Кулагин откинулся на спинку кресла и немного раздраженно повертел в пальцах грифельный карандаш. Несколько секунд он пристально рассматривал разрумянившуюся миловидную девушку. Совсем юная, она совершенно его не боялась, стояла с гордостью и вызовом. Настоящая голубая кровь. И неважно, кем была ее мать, порода герцогов Бестужевых была в ней видна за милю.

— Нет, госпожа Алиса, я не могу вас отпустить. Не теперь и не в нынешних обстоятельствах. Не сейчас, когда ваш брат, обвиняемый в измене, в бегах.

Алиса громко фыркнула и уперев руки в тока, тряхнула гривой спутанных волос.

— Все понятно. Вы уже заочно повесили на Алексея всех собак. И вам только нужно под пытками выбить из него признание. А я вам нужна как приманка. Надеюсь, мой брат не скоро узнает о том, что я нахожусь здесь.

Кулагин, дёрнув уголком рта, сказал:

— Вам бы лучше надеяться на обратное. Чем быстрее я поговорю с вашим братом, тем быстрее все закончится.

— Закончится чем? Каторгой для Алексея? Чем вы ещё сможете нас взять? Мы и так лишены всего. Даже называться настоящей фамилией не вольны! Что вы ещё сможете отнять у нашей семьи? Честь? Она неотрывно связана с нашей жизнью. И только забрав жизнь, вы добьетесь своего.

Кулагин, подняв обе ладони, прервал гневный монолог девушки.

— Полно те, барышня. Мне ничего о вас не нужно. Мне нужна правда. И я ее добьюсь.

Горько усмехнувшись и склонив голову набок, Алиса вдруг спросила:

— А вы не боитесь?

Пляшущие огоньки свечей бросали на худощавое лицо графа дёргающиеся тени. Он, не спеша с ответом, прищурил стальные, мало что выражающие глаза.

— Боюсь? Чего? Кары свыше? Поймите, я выполняю свою работу. Всегда выполнял. Моя цель выявить ложь и восстановить справедливость. Только теперь мою работу лично курирует сам государь. Так чего мне бояться?

— Ни чего, а кого, — Алиса прикрыла длинными рукавами сарафана посиневшие запястья. — Вы все должны бояться моего брата. Он не тот человек, что спустит подобное кому бы то ни было. Поверьте, я знаю о чем говорю. Алесей нынешний и тот, что был до отправки на учёту в Академию Часовых, это два совершенно разных человека. И если против того, прежнего, у вас были все шансы, то нынче… Я вам не завидую, граф.

Кулагин, молча кивнув, посмотрел на циферблат жилетных часов и сказал:

— Знаете, вы умная девушка. С вами интересно беседовать. Так почему бы вам в данных обстоятельствах не помочь самой себе? И вашему брату заодно? Как вы думаете, Альрик способен на заговор против короны?

Алиса с насмешкой обхватила себя, руками и придвинулась поближе к затопленной печке-буржуйке. Ночной осенний холод начал понемногу проникать через каменные стены огромного замка.

— Я не знаю всех подробностей, господин следователь. Кто я такая? Обычная глупая девка. Но могу сказать, что вы точно не там ищете и не в том месте. Если заговорщики и существуют, то они находятся не на северных рубежах.

— А где, по-вашему?

— В Столице, — не моргнув и глазом, ответила девушка. — Ищите врагов государя среди его приближенных и не прогадаете.

Кулагин, негромко усмехнувшись, с новым интересом посмотрел на неё. Рыков практически в ультимативной форме настаивал на правильности задержания сестры беглого Часового. Возможно, он и прав. Теперь Кулагин просто не сомневался, что Бестужев обязательно вернётся выручать свою родню.

* * *

Рыков пребывал в бешенстве. А когда он злился, ему хотелось пустить кровь. И неважно кому. Благородному, простолюдину, мужчине или женщине. Гнев аристократа не ведал границ. А сейчас его неутолимая жажда крови и ярость просто выплёскивались через край.

Подобного унижения он не испытывал никогда за всю свою жизнь. Этот сосунок, ублюдочный предатель, гнилое семя не просто ткнул его мордой в грязь на глазах у сослуживцев и подчинённых, но еще и умудрился сбежать. Рыков продолжал делать хорошую мину при плохой игре. Но сдерживался с большим трудом.

Некоторой отдушиной должна была стать взятая им в плен маленькая шлюшка, незаконнорождённая сестра сбежавшего от государева правосудия бунтовщика. Но Кулагин запретил ее и пальцем трогать и поместил под особый арест в отдельную хорошую комнату, под надёжным присмотром местных Часовых! Которые, узнав, кого будут охранять, взялись за выполнения этого наказа с особым рвением. И толку, что он, Рыков, сейчас фактически их нештатный командир⁈

Барон кипел от гнева. А гнев требовал выхода. Но, разумеется, Вениамин не мог позволить себе ничего выходящего за рамки здесь, на территории Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи. И поэтому он в ту же ночь, когда вернулся в Лютоград, отправился в город. В сопровождении самых надёжных и лучших людей из своего корпуса, сменивших броню на обычную полевую форму и табельное вооружение.

Сам барон переоделся в простой суконный мундир, набросил на плечи длиннополый плащ, оставив при себе только офицерскую портупею с острым, прекрасно сбалансированным кинжалом и своей знаменитой дуэльной шпагой. Впрочем, его оружие надёжно спряталось под плащом.

Они вышли через центральные ворота, на которых помимо местных привратников стояли прилетевшие из столицы бойцы. Узнав мелькнувшее под капюшоном бледное лицо барона с нервно дёргающимися губами, их пропустили без единого вопроса.

Уже снаружи, отойдя от огромных крепостных стен, на порядочное расстояние, Рыков велел остановиться. Через несколько минут к их компании, состоящей помимо самого барона еще из пятерых человек, подкралась сомнительного вида невысокая фигура, выбравшись из