Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

— Я тоже пришёл оттуда, — сказал я осторожно. — Из другого мира. Я упал сюда, как и ты. Только я маленький, а ты большой.

Пауза. И вдруг — взрыв эмоций. Удивление, радость, неверие, надежда — всё смешалось в один огромный ком, который ударил меня в грудь с такой силой, что я физически отшатнулся.

— «Ты! Ты! — зазвенело в голове. — Ты такой же! Ты понимаешь! Ты знаешь!»

— Знаю, — кивнул я, приходя в себя. — Знаю. И поэтому я здесь. И поэтому я хочу тебе помочь.

— «Мы можем… мы можем вместе искать путь домой? — спросил Купол с детской, трогательной надеждой. — Вдвоём легче? Или ты мне найдёшь новый дом. Не такой злой и бедный на Силу?»

— Вдвоём легче, — согласился я. — Обязательно легче.

Над холмом пронёсся ветер. Тёплый, ласковый, пахнущий почему-то хлебом и мёдом. Я открыл глаза и увидел, что Купол вдали изменился. Он больше не был мутным, угрожающим маревом. Он светился мягким, золотистым светом, как огромный фонарь в ночи.

— Владимир Васильевич, — раздался за спиной голос Гришки. — Вы как? Я уж думал, вы померли. Сидели, сидели, потом дёрнулись, потом заплакали, потом заулыбались. Я и не знал, стрелять или бежать.

Я обернулся. Парень стоял с карабином наизготовку, бледный, но решительный.

— Всё хорошо, Григорий, — сказал я, вставая и отряхиваясь. — Лучше, чем хорошо. Мы… мы подружились.

— С кем? — не понял Гришка.

— С Зоной, — улыбнулся я. — С Куполом. С тем, кто там внутри.

Гришка вытаращил глаза, перекрестился и замолчал. Видимо, решил, что я рехнулся. Но спорить не стал.

Мы спустились с холма, заседлали лошадей и поехали домой. Я всю дорогу молчал, перебирая в голове только что пережитое. Купол оказался не врагом. Он был таким же страдальцем, как я. И теперь у меня была цель — не просто выжить и разбогатеть в этом мире, а помочь ему. А через него — может быть, найти путь домой для нас обоих.

Вечером я сидел на балконе и смотрел на золотистое свечение над лесом. Ко мне подошёл Файнштейн, только что вернувшийся из города.

— Владимир Васильевич, я всё узнал по землям, — начал он, но я его перебил.

— Погодите, Анатолий Аркадьевич. Скажите, вы верите в чудеса?

Стряпчий опешил.

— В каком смысле?

— В прямом. В то, что иногда самые страшные враги оказываются просто несчастными существами, которым нужна помощь?

Файнштейн посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, потом на золотистый Купол, потом снова на меня.

— После всего, что я видел в последние месяцы, — сказал он наконец, — Я готов поверить во что угодно. Даже в говорящий Купол.

Я рассмеялся.

— Вы умница, Анатолий Аркадьевич. Ладно, давайте ваши бумаги. Будем скупать земли. Теперь это ещё важнее, чем раньше.

— Почему? — удивился стряпчий.

— Потому что теперь я знаю, что мы не просто расширяем владения. Мы строим границу защиты. Для него. И для нас.

Файнштейн покачал головой, но спорить не стал. Только вздохнул и разложил бумаги на столе.

А я снова посмотрел на золотистое свечение. Где-то там, в глубине Купола, было существо, которое ждало моего возвращения. Ждало новой муки, нового разговора, новой надежды.

И я не мог его подвести.

Глава 21

Новые знакомства

Утро в Петровском выдалось на редкость спокойным.

Но не успел я толком насладиться тишиной и допить вторую кружку кофе, как в дверь постучали. Вошёл Федот с конвертом в руках.

— Владимир Васильевич, только что нарочный из города прискакал. Велено лично в руки передать.

Я взял конверт, сломал сургучную печать. На плотной гербовой бумаге витиеватым почерком было выведено:

— "Милостивый государь, Владимир Васильевич!

Имею честь покорнейше просить Вас пожаловать ко мне для дружеской беседы по делам, касающимся общих наших интересов и пользы дворянского собрания. Буду ожидать Вас завтра, в полдень, в моём доме на Дворянской улице.

Всегда готовый к услугам,

Губернский секретарь Хрисанф Михайлович Готовицкий,

Камышинский уездный предводитель дворянства".

Я перечитал письмо дважды. Готовицкий… С этим господином мы пересекались не часто, в основном на дворянских собраниях и однажды я даже был у него в гостях. Человек он влиятельный, в возрасте, с большими связями в губернском правлении. И вдруг — «дружеская беседа». Интересно, что ему от меня нужно?

— Федот, передай на конюшню, чтобы завтра к десяти утра пролётку готовили. И Самойлова ко мне позови.

— Слушаюсь, — денщик исчез так же быстро, как появился.

Через несколько минут вошёл сотник, по обыкновению подтянутый и серьёзный.

— Звали, вашбродь?

— Звал, Илья. Завтра еду в город к Готовицкому. Поедешь со мной. Возьми двоих надёжных бойцов верхами, пускай за пролёткой следуют, но в глаза не бросаются. В городе всякое бывает.

— Понял, — кивнул Самойлов. — А что за дело?

— Пока не знаю. Но предводитель дворянства просто так не зовёт. Либо на ковёр, либо с предложением.

— А вы чего больше опасаетесь?

— Предложений, — честно признался я. — Откажешь — обидится. Согласишься — влипнешь в историю. Но посмотрим.

* * *

Наутро, ровно в полдень, я входил в особняк Готовицкого на Дворянской. Особняк был старый, похоже, ещё екатерининских времён, с колоннами и лепниной, но содержался в образцовом порядке. Видно было, что хозяин — человек основательный и средств на представительство и его содержание не жалеет.

Встретил меня сам Хрисанф Михайлович — высокий, сухощавый старик с бакенбардами и цепким взглядом из-под густых бровей. Одет был по-домашнему, но со вкусом — в сюртук тонкого сукна и с неизменной золотой цепочкой часов на животе.

— Барон! — распахнул он руки в приветственном жесте. — Рад, рад видеть! Проходите в кабинет, там и побеседуем, наедине, без лишних ушей.

Кабинет у него был под стать хозяину — шкафы тёмного дерева с книгами в кожаных переплётах, тяжёлые портьеры, большой письменный стол, заваленный бумагами, и несколько кресел у камина, где уже был накрыт небольшой столик с графинами и закусками.

— Присаживайтесь, Владимир Васильевич, — указал он на кресло. — Водочки? Коньячку? Или, может, чаю?

— Пожалуй, коньяку, — выбрал я, понимая, что разговор предстоит не на пять минут.

Мы чокнулись, выпили, закусили. Хрисанф Михайлович крякнул довольно и приступил к делу.

— Я,