Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

– Я не держу Маргарет, – развел руками пастор, – вопрос лишь в том, захочет ли она уйти. Не все готовы бросить едва сбывшиеся мечты и снова уйти туда, где слывут ненормальными.

Сольден покачал головой:

– Бросьте, Шарп. Мэгги не дитя и прекрасно знает разницу между реальностью и вашим театром безумцев.

Брови пастора дрогнули:

– Кто-то из этих людей кажется вам сумасшедшим, офицер?

В толпе прокатился ропот, но Шарп вскинул руку, снова воцаряя тишину, а Кларк вольготно сел на ближайший стул:

– Послушайте, преподобный Ллойд, давайте обойдемся без драм. Я не психиатр и не собираюсь ставить диагнозов. Но я имел честь свести с вами достаточно близкое знакомство, чтоб знать, как вы опасны. И, клянусь Богом, Мэг тоже это знает. Еще днем я нашел машину Томаса Клоди! И совсем недавно видел свежую могилу на вашем семейном кладбище, подписанную этим же именем! Прошу вас, утешьте мою душу и скажите, что это лишь совпадение!

Пастор с сожалением покачал головой:

– Нет, сударь. Никаких совпадений. Я скорблю о докторе, клянусь своей бессмертной душой, но ошибки нам на то и даны, чтоб не повторять их. Я не убил вас, когда следовало, и это повлекло за собой множество несчастий. Второй раз я не мог поступить так неосмотрительно.

Клан молчал. Странным, твердым молчанием, холодным, как стеклянная глыба. А пастор покусал губы:

– А еще мне давно стоило наконец найти и завалить тот самый тоннель, которым кто-то без конца шляется на нашу землю. Сначала вы, потом Клоди… И узнали вы этот путь от нашей несчастной Гризельды, верно? Отважной девочки, так глупо погибшей за свою семью. Вот, офицер, познакомьтесь. Это Катрина. Гризельда была ее дочерью.

По толпе прокатился общий вздох, чей-то голос забормотал молитву, а Мэг окоченела, глядя в неподвижное лицо Катрины, видневшееся в толпе. Гризельда… Девочка, умершая в больнице… Неужели это о ней говорил перед смертью Клоди?

Сольден усмехнулся:

– Мне повезло, что в молодости вы были сентиментальней.

Шарп же зябко потер ладони:

– Сантименты ни при чем. Просто вы не были ни в чем виноваты. В конце концов, смерть Гризельды была на моей совести. В тот год подтопило амбар, и больше половины провианта погибло от плесени. Шарпсворд-холлу грозил голод, и Гризельда, пользуясь моей отлучкой, решила на свой страх и риск отправиться за помощью. Вы же оказались единственным, кто поверил ей, и я не мог поднять на вас руку. А вот визит доктора Клоди обошелся нам в двадцать одну жизнь. И этот грех ему пришлось искупить.

– Грехи доктора Клоди нам уже известны, – сухо кивнул Сольден, – отправляясь в погоню за вами, он оставил конверт с подробным рассказом и планом поместья. Но вы, преподобный, упускаете из виду самую суть: вы ищете источник несчастий в нашем немилом вашему сердцу времени. А меж тем корень всех зол таится прямо здесь, в этом поместье, отрезанном от всего прочего мира и оставленном на ваш произвол. Вы держите людей, которых преданно любите, в неведении и беспомощности. Они приходят в выдуманный вами мир и уходят из него, так и не узнав, что прожили свой век в чужой сказке. Вы не просто безумец, Шарп. Вы преступник.

– Для незваного гостя вы скоры на вердикты, офицер, – усмехнулся Шарп, – и оправдываться перед вами я не намерен. Однако пятнадцатилетняя девочка в конце февраля отправилась пешком в незнакомый и смертельно опасный для нее мир, чтоб спасти от голода свою семью, и даже перед смертью не выдала нашего убежища, как вы сами мне и поведали. Что еще вам нужно знать о нашем обществе и его принципах?

– Только то, что эта девочка даже не знала о существовании продуктовой лавки в ближайшей деревне, – отрезал Сольден, – ручаюсь вам чем угодно, изможденному подростку не отказали бы там в помощи, пусть у нее не было ни гроша. Да Господь с вами, Шарп, не путайте меня с вашей паствой! Это ваши несчастные марионетки готовы верить каждому вашему слову! Вы думаете, я не понимаю, почему после всех прозвучавших здесь разоблачений они по-прежнему молчат? Да потому что они нас почти не понимают! Это ведь тоже часть вашей игры. Вы насадили в вашем застенке эту невообразимую смесь гэльского и среднеанглийского, чтоб даже при встрече с человеком из внешнего мира никто из ваших подопечных не мог с ним столковаться! Потому-то моя дочь и пришлась у вас ко двору – она ведь помешана на Средних веках, ей несложно было освоить ваш говор. Вы сделали все, чтоб превратить этих людей в полуинвалидов! Но поверьте, я это прекращу! Все записи доктора Клоди и все сделанные им фотографии уже переданы в прокуратуру вместе с медицинскими свидетельствами об истязании вашего племянника Гордона. Вашей пастве будет присвоен статус заложников, поместье возьмут штурмом. Еще не наступит следующее Рождество, как вы уже будете сидеть в тюрьме, через пропасть проляжет прочный современный мост, все обитатели этого поместья получат прививки от базовых инфекционных болезней, а дети пойдут в нормальную школу!

Сольден не повышал голоса, но воздух в трапезной будто загустел, наливаясь свинцовой тяжестью. Клан Шарпов сгрудился у помоста, как единый живой организм, замерший перед смертельной угрозой. Так кот, ощерившись и выгнув спину, замирает перед свернувшейся для броска змеей. Потрескивающая факелами тишина набухала душным страхом пополам с готовой взорваться яростью, когда Шарп вдруг вскинул ладони, словно сбрасывая с шеи петлю:

– Погодите, Сольден… Давайте успокоимся, – сказал он своим обычным мягким тоном, – мы с вами не враги. И что бы вы обо мне ни думали – я не сумасшедший. Более того, я прекрасно сознаю, что не вечен. И однажды мне придется переложить на кого-то ответственность за семью. Увы, перемены неизбежны, даже я это понимаю, хоть мне и невыносима эта мысль. Но Господи, какие заложники? Представьте себе, что сотворит с моими людьми ворвавшийся сюда спецназ… Мужчины схватятся за арбалеты, начнется перестрелка, и ваши благие намерения приведут нас прямиком туда, куда и обычно. Хватит угроз, давайте поговорим по-людски, не пугая мою паству. А в доказательство моих мирных побуждений я хочу принести вам свои извинения за то, что отнял у вас полицейское удостоверение. Полагаю, у вас было немало неприятностей из-за этого. Клянусь, это не было моей целью. Просто с удостоверением вы добрались бы до властей быстрее, чем это было желательно. Я готов его вам вернуть хотя бы в знак уважения. Потом я успокою людей, отправлю почивать, а мы с вами обсудим наши дела.

Сольден молчал,