Сундук безумного кукольника - Нина Евгеньевна Ягольницер

…Готовка здесь отнимала уйму времени. Один только очаг со множеством приспособлений для горшков разного размера и назначения требовал массы хлопот, и Мэг недоумевала, как Катрина справляется с ним в одиночку.

Сегодня на кухне было не до разговоров: вместо словоохотливой Гвен готовить помогала Кейси – рослая, проворная, с не по-женски крупными сильными руками и изумительно чистым, звучным голосом. Кейси овдовела через шесть дней после свадьбы, когда на ее мужа рухнула под тяжестью снега неправильно подрубленная сосна. С трудом выносив обнаружившуюся беременность, разродилась мертвым ребенком и с тех пор практически перестала разговаривать, сохранив лишь способность петь. Пение было для Кейси чем-то вроде электричества, от которого работало все прочее тело, и стоило ей хоть на миг умолкнуть – как руки повисали вдоль тела, а смуглое лицо приобретало недоуменно-растерянное выражение. Но после короткой паузы Кейси вновь затягивала очередную песню и, волшебно преобразившись, тут же снова деловито принималась месить тесто и выкладывать на железный лист почти по-фабричному ладные круглые лепешки.

Сидя на низкой скамеечке возле корзины, Мэг чистила овощи, слушая неторопливое бульканье закипающей в котле воды. Под аккомпанемент старинных гэльских баллад думалось на удивление хорошо, и она уже прикидывала, удастся ли ей припрятать хотя бы одну из этих присыпанных тимьяном лепешек на дорогу. От этой мысли стало неловко – здесь каждая хлебная корка была на счету. Но не умирать же от голода посреди горной тропы… И куда она дела джинсы?

Само это слово показалось Мэг каким-то дурацким и неуместным, и она досадливо отряхнула с передника землю. Неужели она здесь всего несколько дней? Отчего-то казалось, что прошли целые месяцы…

Эта мысль вдруг гадко скрежетнула внутри, будто коготком по стеклу, и Мэг ощутила щекотание новой, прежде не посещавшей ее тревоги. Она начала привыкать… Слишком быстро, слишком легко…

Надо уходить. Скорее уходить, пока она не привязалась к этим людям всерьез. Пока не завела подруг, не обросла привычными обязанностями и неоконченными делами. Пока комнатка с узкой кроватью не стала уютной, пока жесткая подушка не впитала запаха ее волос, пока вид из стрельчатого окна не стал знакомым до каждой травинки, пока она не дала кличку голубю, уже вторую ночь засыпавшему около ставня.

И пока она не сблизилась с Гордоном. Не с тем, загадочным Сквайром в больничной рубашке. А вот с этим. С зеленоглазым улыбчивым парнем, у которого жесткие мозоли на ладонях, неприбранные волосы до плеч, легкая хромота и абсолютная, безоговорочная преданность тем, кого он любит. То увлечение было так же бесплотно, как влюбленность в книжного героя. А эта привязанность будет очень страшна. Ведь Мэг все равно не успеет толком узнать его и разобраться в неизбежных его недостатках. Он просто засядет в ее памяти, как не вынутая пуля, и ни один прозаический современный мужчина не будет похож на него, такого особенного и необычного. А это верный способ надежно испортить себе жизнь…

Мэг стиснула зубы, и полоска кожуры из-под ножа затрепыхалась нервически и сердито. Вот только не надо этих драм… Легко строить из себя Дороти в стране Оз, пока ты личная гостья всеми любимого Гордона. Давай, выходи замуж, Гризельда. Вставай каждый день до рассвета, чтоб успеть растопить очаг. Разбивай в колодце лед в зимней предрассветной тьме. Учись ходить вот в таких башмаках по снегу и слякоти. Голодай на исходе зимы, так как кончились запасы. Бойся каждой дырки в зубе, каждой мигрени, каждых месячных, потому что негде взять дурацкий анальгин. А потом посмотрим, как ты родишь нового лэрда Шарпсворда на скамейке в бане… Это с твоим узким тазом и без акушерки. Размечталась…

За ужином Мэг без аппетита жевала рагу, стараясь не вслушиваться в царящий за столом добродушный гул голосов и вспархивающие смешки. Пастор, по-прежнему сидящий справа, находился в прекрасном настроении и увлеченно обсуждал что-то с Катриной, и только Гордон был молчалив, то и дело задумчиво поглядывая на Мэг и хмурясь.

Подошла к концу трапеза. Дети с шумом и болтовней уставляли подносы посудой, готовясь унести их на кухню, а Мэг вдруг заметила, как Вилма за руку со старшим сынишкой Элис уже шагает через холл к двери.

Окликать ее среди общего гвалта было бессмысленно, и Мэг припустила бегом, спотыкаясь в неудобных башмаках. Настигнув девушку на ступеньках, она схватила ее за плечо, переводя дух:

– Вилма, а ботинки мои где? Запамятовала? Да и ладно, я сама за ними сбегаю!

Но Вилма удивленно подняла брови:

– Так отец Ллойд еще до вечерней молитвы заходил да и забрал. Сказал – сам тебе их передаст. Ему, видно, недосуг был, спроси его, Мэгги. Спокойной ночи, храни тебя Господь.

Вилма продолжила свой путь, а озадаченная Мэг отправилась искать пастора.

Преподобный Шарп нашелся в холле, где благословлял паству на сон грядущий, подчеркивал кому-то из детей главы в Библии для чтения на ночь, слушал запоздалые рассказы и жалобы, будто врач, отсчитывающий перед отбоем удары пульса своей большой семьи.

Мэг остановилась неподалеку, ожидая, когда пастор останется в одиночестве. Прошло не менее двадцати минут, когда Шарп перекрестил последнего малыша и повернулся к девушке с той же отеческой улыбкой, что и ко всем прочим:

– Ботинки? – спокойно отозвался он на ее недоуменный вопрос, – да, я забрал их у Вилмы. Но боюсь, вернуть их вам не смогу.

– Это еще почему? – в замешательстве огрызнулась Мэг, а пастор посмотрел ей прямо в глаза:

– Потому что я их сжег, сестра Мэгги. Вместе с вашими джинсами и прочими пожитками.

Повисла тишина, в которой Мэг отчетливо услышала, как кто-то ехидно проговорил прямо у нее в мозгу: "Все закончилось. Теперь ты дома, детка". А пастор мягко и без тени сарказма пояснил:

– Я знаю, что вы хотите сбежать. Я не могу и не хочу сажать вас под замок или творить другие тому подобные нелепости. Я лишь хочу помешать вам.

– Я вас не понимаю, – отрезала Мэг, все еще растерянная и уже порядком напуганная.

– Шарпсворд-холл не тюрьма, – мягко проговорил пастор, – и я хочу, чтоб вам тут понравилось. Для этого же нужно только время, и потому я попытаюсь еще немного задержать вас здесь. Ворота не запираются на ночь, Мэгги, и никто не помешает вам уйти хоть сегодня же. Но учтите – погода снова портится. Самое позднее ночью непременно пойдет дождь. В этих башмаках вы не сможете далеко уйти – они вам непривычны, да и заметно не по размеру. Но даже если вы