Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

– Мне не нужны деньги.

– А что тогда?

Шу Дуньжу улыбнулся: ласково, мягко, почти с искренней заботой, в которой никто бы не увидел фальшивой маски. Но Хань Цзишэ помнил, с кем связался, и его не столько беспокоил, сколько злил образ невинного благодетеля. На короткий миг, подобно искре, в груди вспыхнула злость, и он с мрачным видом уставился на Шу Дуньжу.

– Как я и говорил, мы здесь из-за одного человека. Мы хотим помочь ему, – задумавшись, Шу Дуньжу потупил взгляд и замолчал.

– Так если этот человек где-то здесь, разве он того не заслуживает? – не скрывая язвительности, поинтересовался Хань Цзишэ.

– А вы? Вы этого заслуживаете?

– Пф, да кто его знает, – фыркнул Хань Цзишэ, вновь переведя взгляд на Го Бао. Интересно, его лицо выглядело таким бледным из-за красных ожогов или из-за слабости?

Тихо вздохнув, Шу Дуньжу покинул комнату, но вернулся достаточно быстро, причём не один – за ним шёл худенький мужичок с потрёпанной сумкой в руках. На его носу сидели чудные круглые очки с треснувшей правой линзой.

– Господин Ли служил помощником придворного лекаря, он поможет твоему товарищу. А мы пока поговорим на улице, хорошо?

– И как помощник лекаря оказался в аду? – резонно уточнил Хань Цзишэ, отметив, что его голос прозвучал довольно резко.

– Воровал лекарства и продавал в городе, – беспечно махнув рукой, как ни в чём не бывало отозвался помощник лекаря Ли. От резкого движения рукав задрался, обнажив голое запястье. Видимо, лекарь здесь работал. – Подобное расценивается как посягательство на воровство у самого Сына Неба, вот почему этот достопочтенный здесь. Он поможет господину, чем сможет, но на чудо прошу не надеяться. Несмотря на щедрое вознаграждение, этот достопочтенный не даос-алхимик.

Щедрое вознаграждение? Получается, Шу Дуньжу уже заплатил лекарю? Наверное, стоит быть благодарным, но отчего-то жгучее раздражение только росло, и Хань Цзишэ пришлось проглотить горькие слова и последовать за Шу Дуньжу. Даже если помощник лекаря Ли задумал убить Го Бао по просьбе нанимателя, что оставалось? Ждать, когда Го Бао умрёт из-за боли? Будь на его месте Хань И, Хань Цзишэ не отошёл бы от неё ни на шаг, но сейчас ему стало не по себе от одного только вида Го Бао, и детская обида подтолкнула его выйти из храма вслед за Шу Дуньжу.

Погоду в Диюе можно описать как неизменно хмурую и пасмурную. Днём становилось не намного светлее, чем ночью, – складывалось ощущение, что из тяжёлых тёмно-серых облаков вот-вот хлынет дождь. Хань Цзишэ не отказался бы остудить голову под холодными струями ливня, но ему оставалось только прикрыть глаза и подставить лицо ветру, лениво игравшему с макушками невысоких деревьев.

– Вы продолжите искать Хань И? – прервав затянувшееся молчание, спросил Хань Цзишэ, уставившись в спину Шу Дуньжу, стоявшего у первой ступени храма. – Или хотя бы Юнь Сяо, раз он поставил на неё метку?

– Тебя интересует только это? Ни место, куда я тебя привёл, ни то, что попрошу взамен за помощь твоему товарищу? И это не говоря о поисках госпожи Хань?

При воспоминании о том, как он пытался своими заигрываниями разоблачить Шу Дуньжу, Хань Цзишэ становилось тошно. Даже если ему не привиделось и под обликом миловидного симпатичного юноши пряталась женщина, это вряд ли поможет тому поднять свою репутацию в глазах Хань Цзишэ. Ведь он смотрел на Шу Дуньжу как на опасного обманщика, с которым не следовало лишний раз вступать в разговор. Он продолжал терпеливо молчать, сдерживая язвительный ответ.

– Да, мы продолжим искать госпожу Хань. Теперь у нас не остаётся выбора, – устало вздохнул Шу Дуньжу, призывно махнув рукой и направившись куда-то в рощу, по которой вела узкая вытоптанная тропинка.

Что ж, если Шу Дуньжу решит убить его где-то в лесу, пока помощник лекаря Ли занимается устранением Го Бао, Хань Цзишэ вполне заслужит смерть по неосторожности. Признаться, в таком состоянии, как сейчас, он даже был бы благодарен, если бы его избавили от страданий. Но пока ему приходилось ёжиться от холода в грязном, пропахшем гарью ханьфу, и лениво передвигать ногами.

– Мне бы очень пригодилась твоя помощь, Хань Цзишэ, потому что помощников у меня, в общем-то, нет. Юнь Сяо вынужден исполнять мои приказы, поскольку нас связывают особые узы.

– Тоже метку на тебя поставил?

Его ворчание позабавило Шу Дуньжу, но в тихом смешке чувствовалось больше грусти, нежели радости.

– Скорее, наоборот, это он оказался в моей власти. Но только благодаря мне он смог обрести хоть какое-то подобие свободы. Причиной нашего пребывания здесь оказался человек, которого ищу именно я, а вот Юнь Сяо… ну, помимо того, что у него не было выбора, он не растопыривает сучья, будто дикое дерево, из солидарной злости.

– Злости? Злости на кого?

– На тех, из-за кого он стал моей вещью.

Столь грубое сравнение отрезвило Хань Цзишэ, и он успел перехватить упругие ветви кустарника, которые чуть не хлестнули его по лицу. Осторожно отодвинув их, он протиснулся через кусты и вдруг услышал тихое журчание воды. Шу Дуньжу успел обогнать его на пару чжанов, поэтому пришлось прибавить шагу, чтобы не потеряться среди мха и густого кустарника.

– Есть несколько причин, по которым Юнь Сяо поставил метку на госпоже Хань, – услышав приближающиеся шаги, продолжил Шу Дуньжу, так ни разу и не обернувшись. – Но я склоняюсь к тому, что ему нужен человек, руками которого он бы смог убить меня. Ведь сам он не может причинить мне, как хозяину, вред.

– Это он тебе сказал?

– Он объяснил свой поступок тем, что нам потребуются люди, которые будут слушаться нас по одному только слову.

Хань Цзишэ шумно и резко выдохнул, что прозвучало как невесёлый смешок. Удивительно, как просто об этом говорил Шу Дуньжу: буквально признался в том, что они с Хань И для них были расходным материалом.

– Плохо знаете Хань И. Одного слова явно будет недостаточно, – язвительно отметил Хань Цзишэ.

– Ты не понял, Хань Цзишэ. В этом и есть сила метки, она сделала из Юнь Сяо и госпожи Хань хозяина и слугу.

От одного только сравнения у Хань Цзишэ всё внутри опустилось. Воспоминания о рынке рабов не заставили себя долго ждать, ударив неприятными образами, отчего он споткнулся и упал на колено, – хорошо, что влажная земля смягчила падение. Шу Дуньжу не стал ждать, пока он встанет: он шёл своим темпом, огибая раскидистые ветви и переступая