Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Уел, — коротко сказал Король воров, поглаживая клюв. — Гмм… Учитывая, что мне о тебе известно, Святой, предложу кое-что, от чего точно не сможешь отказаться. Мой сигил!

— Предложение заманчивое, но он у меня и так есть. — Святой повёл подбородком в сторону лежащего. — Твой сигил я могу у него отнять. Правда, носитель вряд ли выживет, когда я закончу. Впрочем, предложение интересное, но маловато будет.

— Не жадничай!

— Повторяю: предложи что-то ещё, помимо сигила, который я могу забрать в любой момент.

— Да я и так через свою честь переступил, благословляя печатью какого-то человека, — от возмущения Раум закудахтал не хуже курицы.

— Брось, сороковой. Сам говорил, что не делаешь различий между людьми и демонами.

— Это другое! — тут же парировал Раум. — Тебе бы торгашом родиться, а не Святым.

— А это идея… Точно! Хочу торговать.

— В смысле⁈ — Раум начал терять нить разговора. — Я не понимаю.

— Торговать хочу, — с расстановкой повторил Константин, поднимая указательный палец. — Помимо твоего сигила желаю полный доступ к одному особому рынку, чтобы вести торговлю и бартер.

— Не понимаю, о чём ты, — Король воров вдруг принялся суетливо приглаживать клювом перья, делая вид, что занят важным делом.

— Раум, хватит. Ты всё понял. Я определился.

— Ничего не понял. Нет!

— Да ладно. Я же знаю, что Вороний рынок…

— Первое правило Вороньего рынка… — торопливо забормотал сороковой.

— … нет никакого Вороньего рынка, — подхватил собеседник. — Следующее правило: Никому никогда не рассказывай о существовании «Вороньего рынка». — Костя начал загибать пальцы. — Если кто-то сказал «Выкуп» — торги окончены. В торговом споре участвуют только двое. На редкий товар — одна сделка за раз. Платить всегда камнями душ. Торги продолжаются столько, сколько нужно. Тот, кто впервые пришёл на «Вороний рынок», обязан выставить свой товар.

— Даже знать не хочу, откуда тебе это известно.

Демон застыл, обдумывая что-то своё. Наконец кивнул, покатал между пальцев возникшую из ниоткуда алую монету, дал ей исчезнуть и проявиться снова в другой конечности.

— Странная просьба, учитывая издержки на доставку, но я согласен. — Раум отточенным движением большого пальца подбил монету, отправляя Константину. Тот ловко поймал её, глянул на ладонь и подмигнул сороковому.

— Контрактом закрепим или на слово друг другу поверим?

— Смешная шутка, Константин.

На оговорку нюансов ушло не больше десяти минут. Ещё раз перечитав пергамент, Святой довольно кивнул, коснулся указательным пальцем большого, формируя из духовной силы едва заметную иглу, и принял контракт. Стоило отпечатку его крови слиться с документом, как на тыльной стороне правой ладони проявился сигил Раума — что-то типа старинного замка́ с прорезью для замысловатого ключа — и тут же пропал.

— Отлично, сороковой. — Святой кивнул в сторону Михаила, всё это время лежавшего на холодной земле. — Можешь забирать своего вассала.

Демона уговаривать не пришлось. Под Суровцевым тут же возник круг переноса — на этот раз всё прошло гладко, и предмет сделки исчез в фиолетовой вспышке.

— Не скажу, что с тобой приятно иметь дело, Святой. Уже тошнит от твоей рожи. — Раум пренебрежительно щёлкнул клювом. — Не прощаемся.

— Счастливого пути, пернатый.

Константин, склонив голову, стал наблюдать, как Раум делает пасс рукой, формируя круг переноса; как круг схлопывается, обратившись в фиолетовую дымку, а сороковой попробует снова — с тем же успехом. То есть, неуспехом.

— Рад, что тебе весело, но давай без шуток. — Птичьи глаза-бусины впились в Константина.

— Какие уж тут шутки. — Святой придавил собеседника холодным, абсолютно бесстрастным взглядом. — Твоего прихвостня я отпустил, как требовал контракт. О тебе там речи не было.

— Кх! Кррр! Святой, ты серьёзно? — Сороковой натужно рассмеялся, наблюдая как хмурый Константин неторопливо двинулся к нему. — И что ты мне сделаешь? Навредить друг другу мы не можем.

Ладони Константина легли на птичью голову инфернального лорда. Тот открыл клюв, но возмутиться не успел: реальность, на мгновение моргув, сменилась совершенно иным местом.

Раум обнаружил себя в полутемной круглой зале с затхлым воздухом. Грубый камень, мшистые стены, рассеянный свет, пробивающийся откуда-то далеко сверху — место напоминало дно огромного колодца. Невольный визитёр насторожился ещё сильнее, услышав монотонный гул, как будто множество невидимых людей на грани слышимости шептали то ли молитвы, то ли мольбы. Сороковой завертел головой, ища источник звука, и замер, наткнувшись взглядом на высеченный из камня массивный трон. На камне сидел Константин, но не тот парень, которого он только что пытался переиграть, а тот прежний, настоящий, которого помнил весь инфернальный мир. Правда, время его не пощадило: пепельные волосы отросли и спутались, черты лица заострились, а бледная кожа казалась почти прозрачной.

— Ты прав, мы не можем причинить друг другу вреда. — Хозяин этого места поднялся и, держа королевскую осанку, направился к своему пленнику. — Только это условие не касается духовной составляющей. Не думай, Раум, что находишься во власти иллюзии. Физически мы оба лежим без сознания там, на болоте. А вот разумом…

Константин внезапно исчез. Раум не успел даже растеряться, как тяжёлый удар в поясницу сбил его с ног. Сороковой рухнул на грубый камень, дёрнулся, попытался подняться, но между лопаток легла ступня и притиснула с такой силой, что, казалось, под грудной клеткой затрещал камень. Раум выдавил из себя сиплый вопль, чувствуя, как вот-вот сломаются рёбра.

Это было не самое худшее.

Руки Константина схватили основание правого крыла и резко, до хруста, провернули — у сорокового потемнело в глазах, он забился в тщетных попытках вырваться. Внезапно тяжесть отступила; Раум закопошился, привстал на колени и сквозь пелену боли рассмотрел своего мучителя, стоявшего со сложенными на груди руками.

— Вместо долгих объяснений решил один раз показать.

— Послушай, Святой, заканчивай это, — собственный голос показался Королю воров необычайно хриплым и совершенно незнакомым.

— Я даже не начинал. Ты чуть не убил меня, угрожал моим друзьям, строил козни. — Константин говорил спокойно, будто не он только что работал заплечных дел мастером. — Признаюсь, мне сложно тебя удерживать в своём духовном чертоге: текущих сил хватит минут на сорок, в лучшем случае. Обещаю, они покажутся тебе целой неделей. Хотел добиться славы, устроив мою кончину? Ты её получишь, Раум. Ты станешь идеальным примером для других лордов, чтобы дважды подумали, прежде чем решиться