Леди Горничная - Илона Волынская

– Когда вы сбежали… я просто радовался… что не придется ни ссориться с отцом… ни жениться. Что все разрешилось само собой… А ведь это я! – он посмотрел на меня глазами полными такой отчаянной боли, что внутри меня что-то дрогнуло. – Я должен был все решить! Отказаться от свадьбы, или уехать, или… сделать что угодно! Чтобы вам не пришлось бежать и… пережить то, что вы пережили!

Доложили уже о моих откровениях за завтраком. Любопытно, кто: батюшка, невестки или и вовсе кто-то из моего семейства? И в каких выражениях?

– Лорд Криштоф, я… отдала бы все на свете, чтоб той войны не было… совсем не было, понимаете? Но я… я не отдала бы ни одного дня из своего прошлого… ни одного, самого страшного дня, той войны в которой участвовала! – с силой сказала я. – Я жалею о многом… но о том, что была там, на войне, а не здесь – в безопасности… не жалела никогда!

Он смотрел на меня – с удивлением, недоверием, и в то же время каким-то странным… пониманием.

– А я был… в безопасности… – губы его презрительно скривились, но непонятно, на кого было направлено это презрение. Одно я понимала совершенно ясно – не на меня. – На войну должен был идти я – не женат, довольно сильный маг… Мы с вами ровесники, но я учился в Южной Академии… отец считал, что только там может учиться сын настоящего южного рода… а у нас обучение для мужчин на год дольше…

А для девушек – на два года меньше. Без магистратуры, хотя сейчас это и не имеет значения: брачные контракты без согласия невесты, опека над имуществом совершеннолетних девиц, работа и ведение своего дела только по письменному согласию мужчины-опекуна, и прочие милые изыски предыдущего царствования и без того отменены. Но в магистратуре Южной Академии до сих пор нет девушек. И адептов из простых.

– Так что пока я выпустился, шел второй год войны. Собирался сразу после диплома явиться на призывной пункт… Мы даже вечеринку по этому поводу устроили… Отцу, конечно, ничего не говорил… А потом пришло письмо… Что мои братья успели раньше. Добровольцами, в обычные войска – в них же магии было… – он свел большой и указательный палец, показывая кроху магических сил, перепавших старшим де Орво. – Отец всегда мать обвинял, что у него наследник – слабосилок. Хотя сам только считается магом, без алтаря вовсе бы ничего не мог, – глаза его на миг полыхнули ненавистью.

А мать младший сын и нынешний наследник де Орво, похоже, любил.

– Я до сих пор думаю, что Арчибальд и Франциск на войну… сбежали. От отца, от навязанных им жен, от… от всего. Отец встал на дыбы и вытребовал мне отсрочку. Через два месяца стало понятно, что обе мои невестки беременны… и я сбежал, – он улыбнулся так по-мальчишески шкодливо и зажигательно, что я не могла не улыбнуться в ответ.

От распахнутой перед нами двери прохладный холл снова залило ярким светом, а стоило нам шагнуть на крыльцо, как спина у меня под легким платьем мгновенно покрылась липким потом – дневная жара нарастала. Надо вспоминать, что на юге – жара, но южным леди жарко не бывает, они не могут как какие-нибудь… горничные подоткнуть подол, оттянуть вырез пониже, или хотя бы снять перчатки. Можно только чинно спускаться по лестнице с южным лордом под руку, с каждым шагом окунаясь в жару как в сухой кипяток.

– И что дальше? – поинтересовалась я, подбирая подол, чтоб пропустить прокатившуюся мимо мраморную голову. Корона из каменных волос и округлый подбородок с тщательно вырезанной ямочкой то и дело менялись местами, а слепые глаза статуи вертелись… но при этом неотрывно пялились на меня, словно сожалея, что не сумели раздавить.

– Лорд, леди, прошу прощения… – торопливо раскланялся Костас. – Идиот, держи ее! – и разом с лакеем ринулся в погоню за укатившейся головой.

С подъездной дорожки торопливо убирали обломки статуи – между сгребающих обломки мрамора лакеев, больше мешая, чем в самом деле командуя, мелькала Агата. Хм, а Баррака хоть удосужился тут осмотреться?

– Дальше… – голос лорда Криштофа чуть не заставил меня вздрогнуть – ну да, я же сама спросила, как у него там с войной сложилось десять лет назад, – …отправили в учебный лагерь. Почему-то на два месяца, а не на месяц, как других. До сих пор не знаю почему… – он вопросительно покосился на меня, будто я могла это знать.

Могла, конечно. И знала: Южная Академия потому что. Остальных магов месяц учили взаимодействию с войсками, а южан – еще и просто учили, пытаясь за месяц ликвидировать изъяны учебной программы, самой передовой… во времена дедушки нынешнего императора. Собственно, с тех пор мало что изменилось, судя по постоянным проигрышам южан в ежегодных состязаниях Академий.

– Там и узнал, что братья погибли в первом же бою. Собирался страшно отомстить, – он криво усмехнулся, – а вместо передовой отправился в столицу, завалы разгребать, а я так и вовсе – канализацию прокладывать. Я же водник, – он снова надулся, изображая шуточную обиду… и маскируя ей обиду совсем не шуточную. – Так и остался – не воевавшим воякой.

Я с большим трудом удержалась, чтоб не кивнуть – еще на свой счет примет. Первые два года войны юг берегли как источник ресурсов и последний рубеж империи. А в последний год, когда мы вошли на алеманскую территорию и окружили их столицу, стали беречь последних сыновей старых родов. У алеманцев не осталось ни армии, ни ресурсов, ни союзников, а нам нужно было сохранить сильных магов, без которых лежавшую в руинах страну не восстановить. Я радовалась тогда, не задумываясь, а были ли рады они. Похоже, не очень.

– Мы могли б встретиться в столице.

– Вы бы меня и тогда не узнали! – по-кошачьи фыркнул он. – Учитывая, какой на всех нас постоянно был слой пыли с известкой…

– Так и я тогда хуже, чем сейчас выглядела! – в тон отозвалась я.

Настолько, что как-то в сумерках такие же вот маги-новобранцы в необмятой форме попытались загнать в фургон со служебными зомби. Но рассказывать об этом я, пожалуй, не буду. А вдруг и он там был – и вспомнит?

– А куда это мы, собственно, идем? – наконец-то сообразила поинтересоваться я.

– На крышу, естественно, – он свернул за угол дома