Тень ворона - Анастасия Дёмина

– У быка в рогах! – Прикрыв на секунду глаза, он шумно втянул носом воздух и сказал уже спокойнее: – Барышня, прошу вас, речь идет о судьбе всего царства, не мешайте, пожалуйста.

И он возобновил беседу с братьями.

Аксинье был виден лишь профиль царевны, который на миг исказился в злой гримасе, но, возможно, ей это только почудилось в неровном свете трапезной.

Царевна повернулась лицом к столу и недолго посидела, почти не шевелясь. Затем ее рука медленно вытянулась к еще наполовину полной кружке с квасом Ивана, следом она взяла стоящий рядом кувшин и, хотя Аксинье был виден лишь ее затылок и ниспадающая почти до пола коса, перевитая нитями речного жемчуга, должно быть, наполнила ее, потому что, когда Елена вернула кружку на место, та снова была полна до краев.

Иван, увлеченный разговором, ничего не заметил и глоток за глотком постепенно осушил кружку. Аксинья ожидала, что Елена опять попытается перетянуть на себя его внимание, но та притихла, лишь отщипывала по чуть-чуть от разных яств да поглядывала на своего нареченного.

Аксинья не сразу заметила, как прямая спина Ивана постепенно ссутулилась, будто потеряла стержень, голова закачалась, как горшок на палке, и он начал странно растягивать слова и запинаться.

– Иван? – сквозь шум пира услышала она озадаченный голос Федора. – Что с тобой?

Аксинья уже хотела шагнуть из своей укромной ниши, когда Елена вдруг вскочила и, подхватив Ивана под мышку, с неожиданной для ее хрупкой фигуры силой выдернула его из-за скамьи.

– Ах, я глупая, вместо кваса налила ему медовухи! – засмеялась она колокольчиком, придерживая опасно качнувшегося Ивана. – Как же я так! Но ничего, я отведу его в опочивальню, он поспит, отдохнет, и все пройдет!

– Барышня, давайте мы… – вызвался Павел, привстав.

Но Елена замахала на него свободной рукой.

– Глупости! Кому же, как не мне, его будущей жене, о нем позаботиться? Право, не тревожьтесь за него, пейте и ешьте вволю. Анюта! – окликнула она проходящую мимо служанку. – Еще пива дорогим братьям моего суженого!

– Но он же тяжелый… – попытался возразить Федор.

– Ничего-ничего, он прекрасно дойдет сам, – заверила Елена. И, повернувшись к Ивану, властным тоном отчеканила: – Иван, идем со мной!

Тот медленно моргнул странно потухшими глазами, кивнул и выпрямился, встав прямо и твердо, после чего послушно двинулся за потянувшей его за руку Еленой, даже не попрощавшись с братьями.

Все произошло так быстро, что Аксинья не сразу отмерла, а когда наконец спохватилась и бросилась следом за царевной и Иваном, они уже выходили из трапезной.

– Барышня! – нагнав, схватила Елену за руку Аксинья. – Что вы делаете?! Куда вы с ним одна? Нельзя же!..

– Ксюня! – жестко перебила ее царевна, вырывая руку. – Он мой суженый, так папенька сказал, или ты перечить воле государя надумала?

– Что?.. Нет! Но вы же еще… – обомлев, залепетала Аксинья.

– Мы еще что? Не женаты? – договорила Елена, сердито сощурившись. – Считай, что почти! А потому не тебе разлучать нас! Не смей даже заходить в мою опочивальню!

Все это время Иван стоял рядом с обмякшим лицом, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Он и не подумал вмешаться в спор, словно не слышал ни единого слова, и безропотно зашаркал за Еленой, когда та снова быстро зашагала дальше по коридору в сторону своих комнат.

Аксинья смотрела в их удаляющиеся спины, не зная, что и думать. Почему царевна так себя вела? Суженый или нет, но как она могла позвать в свои девичьи комнаты молодого мужчину? Это же уму непостижимо! А Иван? Почему он ни слова против не сказал, это было совершенно на него не похоже! Да и вел он себя не как обычно, а словно и правда тихий пьяный, не отдающий себе отчета и назавтра не помнящий ничего, что он делал накануне. Но Аксинья сама видела, что он весь вечер пил квас, медовухи глотнул лишь в самом начале, а после к той чарке не прикасался. Так что с ним вдруг стало?

Рука Аксиньи метнулась к груди, будто надеясь сдержать растревоженное и рвущееся вслед за Еленой и Иваном сердце. Взращенное еще мамой чутье взывало к действию, к разрешению этой непонятной загадки, от которой по спине пробегал неприятный холодок, но как поступить, если царевна запретила ей заходить в свою опочивальню?

После недолгого колебания Аксинья бесшумно побежала по коридорам, рассеянно отмечая отсутствие караульных дружинников, – все те, кто не отправился в темницу как предатели, сейчас пировали в трапезной. Но сейчас ей было это на руку. Мало кто даже из самых преданных слуг, поколениями служивших во дворце, знал о существовании целой сети тайных проходов, идущих от опочивален членов царской семьи и через которые те могли незаметно выбраться наружу в случае вероломного предательства или внезапного нападения. В одну из таких потайных дверей, сокрытую в темной нише, и устремилась Аксинья.

Не обращая внимания на густую паутину, она поспешила в направлении опочивальни Елены. Если днем в проходах еще можно было что-то разглядеть за счет просачивающегося в щели света, то ночью здесь царил непроницаемый мрак, но Аксинья шла уверенно и быстро, наученная мамой с детства на ощупь и по памяти определять, в какой части дворца находится.

Прокравшись к нужной стене, она присела на корточки и повела пальцами по шершавым бревнам, пока не нащупала потайную створку высотой с полсажени, а посреди нее – холодный медный затвор. Отодвинув его, она прильнула глазами к узкой щели.

Из нее хорошо просматривалась дальняя стена комнаты с большим окном и стоящая сбоку кровать. Елена как раз усаживала на нее Ивана. Царевна не спешила зажечь свечи или лампы, и Аксинья сощурилась, пытаясь разглядеть в тусклом свете месяца выражение ее лица. Иван казался отстраненным и сонно моргал.

– Иван, – резко, без намека на былую нежность, приказала Елена, – расскажи мне, в чем секрет твоей силы.

Иван дернулся от ее тона, зажмурился и потряс головой, будто пытался пробудиться от дурмана, но тщетно.

– Я не… – забормотал он. – Мне нельзя… Нельзя говорить…

– Иван! – прикрикнула Елена, и даже Аксинья вздрогнула, не привыкшая слышать в голосе царевны такие злые, колючие нотки. – Отвечай, в чем секрет твоей силы?!

Иван покачнулся и, морщась как от внутренней борьбы, невнятно буркнул:

– В рубашке.

– В рубашке? – недоверчиво переспросила Елена. – Объясни!

– Это чудесная рубашка, – каким-то нечеловечески ровным голосом ответил Иван. – В ней меня никто и ничто не может ранить.

Аксинья потрясенно распахнула глаза. Так Ивану удалось получить на Той Стороне не только волшебного коня, но