Тень ворона - Анастасия Дёмина

дернув за веревку, решительным шагом направился к воротам. Он пока не придумал, как проникнет внутрь, – не прорубать же толстенные створки мечом, пока его будут засыпать стрелами. Оставалось надеяться, что весть о Змее быстро доберется до ушей его ставленников и те затребуют пустить Ивана внутрь, уверенные, что уж с одним юношей их дружинники точно справятся и освободят атамана.

Каково же было его удивление, когда саженей за двадцать до ворот он ясно различил доносящиеся из-за них воинственные крики и лязг металла. Затем сверху рядом с дорогой рухнул мертвый дружинник в кольчуге и с пробитым мечом нагрудником.

Иван озадаченно нахмурился, а при виде приоткрывшейся левой створки ворот перехватил меч, прикидывая, как половчее дернуть за веревку, чтобы топчущийся позади него Змей рухнул на колени и за ним потом не пришлось гоняться по полям… Но этого не понадобилось.

Потому что из-за створки, тяжело фырча от натуги, показалось раскрасневшееся лицо Павла.

– Ваня? – пропыхтел он, щурясь, будто не до конца верил своим глазам. – Это ты?

За прошедший год Иван действительно сильно изменился и заметно возмужал, и Павлу, должно быть, было очень странно это видеть, ведь для него с их расставания в лесу прошло всего четыре дня. Но Иван не видел его целый год и с жадностью вбирал каждую черточку родного лица, пока сердце неистово колотилось о ребра, будто надеялось проломить их и ринуться навстречу Павлу.

– Паша! – позабыв на секунду о Змее, Опале со Смирным, вообще обо всем, он бросился к брату и стиснул его в объятьях.

– Уф! – Павел, поморщившись, похлопал Ивана по спине. – Тише, тише, ты ж меня так пополам переломишь!.. Боже, да тебя не узнать! – Отстранившись, он быстро окинул Ивана взглядом с ног до головы, затем схватил его обеими руками за лицо и пристально всмотрелся в глаза. – Но это правда ты.

– Это правда я, Паша, – подтвердил Иван, сглатывая комок в горле.

Брат глянул ему за плечо, и его улыбка из счастливой стала холодной, но довольной.

– И у тебя получилось. Ты разбил Змея.

Иван тоже обернулся на атамана и быстро тряхнул головой, приказывая себе собраться и отложить на потом радости от долгожданной встречи.

– Разбил. – Он кивнул на приоткрытые ворота, из-за которых продолжали литься звуки битвы. – А что у вас там происходит? Кто с кем воюет?

Павел усмехнулся коронной улыбкой старшего брата, собирающегося поразить чем-то наивного младшего.

– Мы знали, что у тебя получится, – сказал он, хлопнув Ивана по плечу. – И все это время с твоего ухода готовились.

– Готовились? – растерянно переспросил Иван. – К чему?

– Вызволять Бряжск из грязных лап змейщиков, конечно, – ответил Павел таким тоном, будто это было само собой разумеющееся. – Ты сделал самое главное – одолел атамана с его разбойниками, и теперь у нас развязаны руки навести наконец порядок. Не все же тебе одному отдуваться.

Иван, озаренный внезапной догадкой, уставился на белые стены родного города.

– Так вы эти четыре дня…

Павел кивнул.

– Собирали ополчение.

Глава 17

Аксинья думала, что в день обещанного прибытия Змея с разбойниками будет готова ко всему, но ее сердце все равно едва не выскочило из груди, когда вскоре после полудня бесчисленные вороны, что обжили за последние два года Бряжск, вдруг разом взлетели с оглушительным карканьем и унеслись черной тучей куда-то на юг.

Их загадочный отлет даже ненадолго прервал шумные приготовления к застолью, что царь приказал накрыть для будущих гостей, и к завтрашней свадьбе. Аксинья старалась не оставлять царевну ни на миг, но все ее попытки поговорить с Еленой натыкались на каменное молчание. Все три дня с момента объявления о скором замужестве царевна провела в своем закутке, только спать выходила в опочивальню, и Аксинья уже не знала, куда себя деть из-за тревоги за барышню.

Пока они с придворными боярынями хлопотали над платьем и приданым, взгляд Аксиньи без конца обращался к окну. Как там Иван? Удалось ему обрести богатырскую или волшебную силу? Он успеет вернуться и разгромить Змея? А если нет, как ей быть? Как помочь барышне?

Она тихонько выдохнула, когда вспорхнувшие вороны вынудили Елену покинуть свою комнатку и подойти к окну. Наконец-то на лице царевны, в последнее время напоминавшем прекрасную маску, отразилось смятение, будто их громкие крики пробудили ее от долгого сна.

Елена резко повернулась к Аксинье, крепко сжала тонкими пальчиками ее запястье и, сверкнув темными, как ночное небо, глазами, требовательно спросила:

– Ксюня, какие вести о Змее? Он прибудет сегодня?

Аксинья с жалостью на нее посмотрела и положила руку поверх ее ладони.

– Барышня, пока не слышно ничего.

Елена отрывисто кивнула и снова отвернулась к окну, провожая глазами черную тучу на южном горизонте.

Больше она в свою комнатку не уходила, сидела в светлице и невпопад отвечала на вопросы боярынь, очевидно размышляя о чем-то далеком от свадьбы.

Первый знак, что за стенами происходит неладное, Аксинья получила, когда вышла ненадолго за холодной водой для царевны, жалующейся на духоту, и увидела Радимира, переговаривающегося с дворцовым дружинником. Бывший обозный глава служил в городе, так что он здесь делал? Приметив Аксинью, Радимир наскоро попрощался и пошел по коридору прочь, ступая неторопливо, чтобы ей ничего не стоило его нагнать.

Обходя его на повороте, Аксинья услышала тихое:

– Не пущай царевну из ее комнат сегодня.

Сердце девушки гулко забилось, но она, не подав виду, поспешила вперед.

Долго гадать, что надумал Радимир, не пришлось. Уставшая от волнений и суеты, Аксинья ближе к закату присела на скамейку под открытым окном светлицы. Приглядывая краем глаза за сидящей за столом Еленой, рассеянно отбирающей себе в приданое вышитые чужими руками скатерти, она смотрела на крыши Бряжска – высокие, ладные и светлые свежим тесом у тех бояр и ремесленников, кто нашел общий язык со змейщиками, и низкие, темные, местами покосившиеся и не всегда заделанные у обнищавших торговцев и простого люда, едва перебивающихся с хлеба на воду.

Внезапно со стороны южных ворот послышался зычный свист, долетевший аж до дворца. Аксинья, встрепенувшись, привстала: за первым свистом последовал второй, третий, и так без остановки, со всех концов города. Она недоуменно нахмурилась, вслушиваясь… Ей это не казалось, в неравных паузах между свистом отовсюду доносились крики и лязг, шум потасовок на кулаках и мечах.

– Что происходит? – воскликнула Елена.

Вскочив, она бросилась к выходу, но Аксинья перехватила ее и потащила, несмотря на сопротивление, назад в опочивальню.

– Нет, барышня, нельзя! – увещевала она, улавливая в самом воздухе дворца какое-то необъяснимое напряжение. – Вам