Тень ворона - Анастасия Дёмина

что именно он его главная цель, а все остальные – не более чем досадная помеха. И, должно быть, со стороны в этом было что-то воистину устрашающее: простой на вид парень, даже без доспехов, вооруженный одним мечом, не спеша идет ему навстречу, оставляя после себя целое поле из поверженных разбойников, которые до этого дня держали в страхе целое царство и его окрестности, и смотрит прямо, без явного вызова, но с неотвратимостью оползня, что снесет все на своем пути, к каким богам ни взывай, – потому что смуглое лицо Змея посерело.

Он закричал и замахал, отзывая назад разбойников, но к тому моменту из всей сотни на ногах оставались уже не больше двадцати, и Иван, видя, как не успевшие на него напасть разворачиваются, сам рванул вперед. Многие не успели даже выставить перед собой ятаганы, так быстро он оказался рядом. Он бежал, не чуя под собой ног, едва замечая, как меч разит то одного, то другого разбойника, и его нечеловеческая на несведущий взгляд скорость, похоже, стала для пошатнувшейся самоуверенности Змея последней каплей.

Атаман закрутил головой и, видимо, прикинув, что по чистому полю ему не убежать, помчался со всех ног влево, в сторону от Ивана в направлении рощицы. Надеялся затеряться среди деревьев или напасть из засады? Иван не собирался доставлять ему такое удовольствие.

Еще двое разбойников со стонами рухнули на обочину, один с рассеченным животом, другой – прижимая к груди почти отрубленную правую руку. При виде этого последние трое, позабыв о приказе атамана, пошвыряли оружие и бросились наутек. Но Ивану не было до них никакого дела – пусть бегут, только бы не мешали.

Не сбавляя шага, он свернул за Змеем. Тот как раз обернулся и, издав нечленораздельный вопль, рванул так, будто за ним гнались черти. Хотя, возможно, сейчас для него не было особой разницы между ними и Иваном.

Стоило отдать ему должное: смертельный страх или нет, но Змей мог сейчас посоревноваться со многими соколами Гнездовья. Но Иван все равно был быстрее, и расстояние между ними неуклонно сокращалось. Семь саженей. Шесть. Пять.

Змей едва сделал шаг между двумя крайними липами, когда Иван с силой пихнул его в спину, и атаман разбойников, охнув, покатился кубарем по земле и врезался в дубовый пень.

Иван, перейдя на шаг, схватил его, постанывающего и извивающегося в траве, за воротник, рывком усадил, так что голова Змея оказалась прижатой затылком к верхушке пня, и замахнулся, нацелившись мечом точно ему в сердце.

– Нет!.. – прохрипел атаман, пытаясь загородиться дрожащими руками. – Нет, пожалуйста, не убивай!.. Пожалуйста!.. Я все для тебя сделаю, только не убивай! Прошу!..

Он это нарочно?.. Нет, он не узнал Ивана и не догадывался, что все его войско разбил тот самый юноша, отец которого три – два по меркам самого Змея – года назад был вероломно убит Роней в ответ на мольбу сохранить жизнь сыну. А теперь он просит его о пощаде?

Иван с досадой скрипнул зубами.

Хоть Змей об этом не догадывался, но он сыграл на тех единственных струнах души Ивана, что могли вынудить его отступить. Потому что чего Иван точно для себя не желал, так это сравнения с Роней, даже если ни у кого, кроме него самого, и мысли бы об этом не возникло.

Змей продолжал что-то лепетать, но пальцы Ивана, сжимающие рукоять меча, уже ослабли. Одно дело – отнимать жизнь в бою, защищаясь или сражаясь за правое дело, совсем другое – хладнокровно убить безоружного врага, сдавшегося тебе на милость. Ни отец, ни наставники Гнездовья Ивана такому не учили.

Шумно выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, Иван отпустил воротник Змея и сделал шаг назад, но меча не опустил, давая понять, что ударит при малейшем движении.

– Ты отправишься со мной в Бряжск, – глухо объявил Иван. – Но войдешь туда не будущим царем, как ты о том грезил, а пленным разбойником, готовым понести заслуженное наказание за все горести, что ты принес Беловодью. Пусть народ тебя судит.

Кадык на шее Змея мотнулся вверх-вниз, и он, не отнимая круглых от ужаса глаз от меча Ивана, быстро закивал.

Иван услышал позади себя шорох, но даже не дрогнул, распознав перестук копыт.

Опал встал сбоку от него и угрожающе оскалился на Змея, оторопело разинувшего рот при виде золотистого жеребца.

– Что будем делать с другими разбойниками? Те, что могли подняться, уже разбежались, и пока мы шли сюда, я заметил лишь троих, помогающих раненым.

– И никто из них не торопится прийти на помощь своему атаману, – вслух заметил Иван, не сводя внимательного, улавливающего малейшую дрожь мускула, взгляда со Змея. – Воистину, нет чести среди воров. – Недолго поразмыслив, он решил: – Пусть бегут. В одиночку мне их все равно не переловить, а он еще, не дай бог, сбежит тем временем. Нет, сейчас главное – доставить его в Бряжск и навести там порядок, а потом можно и охоту организовать на тех, кто не внял моему предупреждению.

Достав из седельной сумки пару мотков крепкой веревки, Иван связал Змею руки, предварительно его обезоружив, после чего продел их в петлю, а второй конец веревки закрепил на седле Смирного. Так они и двинулись к Бряжску: Иван верхом, а Змей трусил позади, подгоняемый Опалом, который шел за ним не знающим усталости надзирателем и, если Змей начинал сбавлять шаг, с огромным удовольствием клацал зубами рядом с его пятками.

Солнце уже опаляло облака на западе, когда впереди показались белые стены Бряжска и закрытые наглухо южные ворота – с прихода змейщиков их открывали только по особому распоряжению главного дружинника, чтобы пропустить или выпустить торговый обоз.

Иван зорко всматривался в дозорную площадку над воротами, ожидая, когда его приближение не просто заметят, но и узнают, кого именно он вел за собой позорным пленником. При первых же признаках суеты он спешился и отвязал веревку от седла.

– Держись со Смирным подальше, пока я вас не позову, – сказал он Опалу и успокаивающе погладил жеребца по шее. – Я боюсь, что главный дружинник отдаст приказ стрелять. Я-то ладно, мне стрелы не страшны, а вас могут ранить, но, если вы останетесь поодаль, на вас никто и внимания не обратит.

Иван чувствовал, что Опалу не хотелось отпускать его одного на новую битву, но жеребец понимал, что в данный момент ничем не сможет ему помочь, только помешает, потому что Иван будет за него переживать, и спорить не стал.

Иван,