Тень ворона - Анастасия Дёмина

Потому что сейчас она не могла представить себе иной причины, зачем воронам летать ночью над дремучей чащей, кроме как по приказу разбойника-перевертыша. Кто-то донес ему, что Аксинья обманом покинула Бряжск?

Велесский жеребец, похоже, пришел к такому же выводу, потому что предупреждающе заржал и ускорил шаг, к вящему неудовольствию коня Аксиньи, который уже изрядно устал идти в темноте по кустам и корням. Ей пришлось снова припасть к его пахнущей потом шее, чтобы не попасть под ветви.

Карканье раздавалось все ближе, а затем внезапно стихло. Аксинья осмелилась слегка приподнять голову и обернулась, хотя за густой листвой рассмотреть что-то было невозможно. Она потерла опухшие после бессонной ночи глаза, рассеянно отмечая, что вместо сплошной серой массы уже могла видеть цвета – глубокую зелень листьев, бурые стволы и красную россыпь ягод в небольшом овражке слева.

Велесский жеребец снова заржал, на этот раз призывно и торжествующе, и Аксинья торопливо вскинула голову и с облегчением выдохнула. Жеребец стоял, довольно помахивая хвостом, на краю небольшой поляны, на другом конце которой рос старый дуб, будто рассеченный когда-то очень давно пополам, из-за чего его ствол разделялся на две толстые, растущие в противоположные стороны ветви.

Даже конь Аксиньи воодушевился при виде него и, поборов усталость, почти выбежал на поляну. Доставая из рукава платочек, Аксинья запрокинула голову к небу и неуверенно протянула:

– Кажется, оно светлее слева… Или нет?.. Может, дождаться восхода, чтобы наверняка…

В этот момент из-за крон вылетело что-то черное и понеслось на нее, как выпущенный из пращи камень. Аксинья едва успела пригнуться, но острые когти ворона все равно оцарапали ей щеку. Порхнувшая следом еще одна ворона с громким карканьем закружила вокруг ее головы, хватая за волосы и хлеща крыльями по лицу. А затем ворон стало так много, что они скрыли собой небо и деревья, будто Аксинья оказалась внутри черно-серого вихря. Конь под ней испуганно визжал и танцевал, отбиваясь от когтей и клювов, и Аксинья едва держалась в седле. Она успела заметить, как велесский жеребец, встав на дыбы, передними копытами сбил в полете сразу двух воронов, затем с не менее поразительной точностью, взбрыкнув задними, разделался еще с двумя. Но птиц было слишком много.

– Нам нужно… – начала Аксинья, но вскрикнула от боли в рассеченном когтями предплечье, которым прикрывала лицо. – Нам нужно перейти на Ту Сторону!

Велесский жеребец согласно заржал. Поймав зубами за хвост истерично заголосившую ворону, он мощно мотнул головой и швырнул ее о ствол ясеня, после чего, не тратя больше времени на ее возмущенно горланящих сородичей, призывно завизжал, и конь Аксиньи послушно метнулся к дубу.

Аксинья привстала в стременах и, прикрываясь одной рукой от ворон, потянулась к растущим рядышком трем маленьким желудям. Внезапно конь под ней взбрыкнул, отбиваясь от царапающих ему круп ворон. Чувствуя, что опасно заваливается назад, Аксинья отчаянно вытянулась всем телом и сорвала с ветки все три желудя. Она думала обойтись одним, но уж как вышло, хуже точно не будет. Плюхнувшись в седло, она наскоро завернула их в платочек и сунула сверток назад в рукав.

Уклонившись от целившихся в глаза когтей, Аксинья нащупала поводья и вдавила пятки в бока взмыленного коня. Но тот и сам уже сорвался вслед за пронесшимся мимо золотистым жеребцом и, обогнув дуб, поскакал дальше в лес.

Аксинья еще несколько мгновений держала одну руку поднятой, готовая защищаться, пока не осознала, что вокруг стоит полнейшая тишина, особенно сладкая после оглушительного вороньего гвалта. Она натянула поводья, заставив недовольно всхрапнувшего коня остановиться, и, выпрямившись, огляделась.

На первый взгляд лес вокруг остался прежним, разве что казался более гостеприимным, но, возможно, причина была в разогнавших ночную темноту предрассветных сумерках, из-за которых деревья будто едва уловимо светились. Аксинья глубоко вдохнула и зажмурилась от пряных запахов мокрой от росы травы, старой гниющей листвы и влажной коры. Где-то неподалеку распевались пичужки, готовясь приветствовать восходящее солнце.

Услышав шорох, она открыла глаза и поймала на себе вопросительный взгляд больших ореховых глаз.

– Отведи меня к друзьям Ивана, – попросила Аксинья.

Велесский жеребец кивнул и быстрым шагом повел их навстречу розовеющему небу.

Глава 20

Роса и витающая в воздухе пыль переливались, как алмазы, в косых лучах поднимающегося над лесом солнца, заставляя глаза Аксиньи нещадно слезиться. Многочисленные царапины на руках, лице и шее мучительно саднили и еще слегка кровоточили, и она оставила бесплодные попытки пригладить волосы, растрепанные воронами до состояния куста чертополоха. В конце концов, неважно, как она выглядит, сейчас самое главное – найти тех, кто согласится отправиться на помощь Ивану.

Лес вокруг заметно поредел, и Аксинья почти не удивилась, когда шедший впереди велесский жеребец вдруг встрепенулся и заводил длинными ушками, прислушиваясь к чему-то, а затем с громким ржанием сорвался в галоп.

Гнедой конь под Аксиньей устало всхрапнул, но все же перешел на рысь, и саженей через пятьдесят впереди между деревьями показался просвет.

Аксинья прикрыла ладонью глаза от слепящих лучей, заливающих просторную поляну, посреди которой стояла большая крепкая изба, а чуть в сторонке от нее – пара построек поменьше.

Велесский жеребец, не переставая громко и призывно ржать, проскакал прямо к избе и нетерпеливо затанцевал перед крыльцом.

Изнутри донеслись невнятные возгласы, суетливый скрежет отодвигаемых табуреток, и из избы один за другим высыпали трое: худощавый и явно самый младший рыжий паренек, могучий богатырь с густыми коричневыми волосами и с проклевывающейся вдоль квадратного подбородка рыжей бородкой и почти одного роста с ним, но поджарый, с литыми, как канаты, мышцами светловолосый юноша.

Именно он первым бросился к жеребцу.

– Опал! Что ты тут делаешь? Где Иван?

Затем, должно быть, заметив ее краем глаза, он резко повернул голову к приближающейся на коне Аксинье, и та поразилась его удивительно темным для таких светлых волос глазам.

– Это же Смирный! – ахнул рыжий.

Аксинья не сразу сообразила, что то была кличка гнедого коня, который при виде троих ребят резко повеселел и приветственно взвизгнул. Спрыгнувший с крыльца здоровяк поймал его поводья и с подозрением сощурился на Аксинью. У него тоже были очень темные глаза.

– Ты кто такая? Почему ты на коне Ивана? – прогудел он.

– Я… – начала она, слегка смешавшись под его суровым взглядом, но ее перебило нетерпеливое ржание велесского жеребца – Опала.

Светловолосый юноша повернул голову куда-то вбок, будто прислушивался не к стоящему перед ним жеребцу, а к чему-то отдаленному. Его лицо в ужасе вытянулось.

– Булат говорит, что, по словам Опала, Ивана обманом усыпили, и