Тень ворона - Анастасия Дёмина

увидела перед своим носом его ладонь, то едва не спросила, какой во всех этих сборах смысл, ведь Ивана уже не спасти, но вовремя прикусила язык. Усаживаясь на серого в яблоках скакуна, она услышала, как Колояр хриплым, но твердым тоном наказывал Лене и Коле не мчаться вперед сломя голову, а дождаться их. Те с мрачным видом слушали, но кивнули после угрозы Старейшины оставить их здесь.

Лишь взяв поводья в руки, Аксинья слегка опомнилась. Душу выворачивало и ломало, как на жерновах, но она больше не давала себе погрузиться в эту удушающую трясину с головой. Успеется, когда с вороном-убийцей будет покончено.

Леня и Коля взялись за седло слева, Воробушек и Колояр – справа, и Аксинья швырнула все три волшебных желудя на землю. Миг – и поляна с избой и конюшней исчезли, и перед ее глазами встали плотные ряды старых деревьев, серых от рассветных сумерек. От такой резкой перемены у Аксиньи закружилась голова, и она быстро заморгала.

– Выводите нас из леса, – приказал Колояр Лене и Коле, отпуская седло.

Те тотчас обратились соколом и орлом и взмыли вверх. Сокол пронесся между ветвями заточенным лезвием, почти бесшумно, но крупному орлу пришлось проламываться сквозь крону, и оставшихся внизу засыпало сучьями и листьями.

Почти сразу сверху и слева раздался пронзительный крик. Колояр с Воробушком тоже обратились птицами и порхнули в указанном направлении, Вихрь, не дожидаясь приказа всадницы, быстро зашагал следом. Аксинье не терпелось пустить его в галоп, но в дремучем лесу это быстро бы закончилось переломанными ногами, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и считать мгновения. Не потому, что им было куда спешить, не когда самое страшное для Ивана, похоже, уже свершилось, а ложной надежды, что Опал что-то не так понял, она не питала, понимая, что от этого потом станет лишь больнее. Но счет заслонял ее от терзающих сердце горя и ярости, не давая потерять голову.

Воробей и ворон держались на виду, служа ориентирами, потому что за шумом ветра в кронах и шорохом сухих листьев под копытами Вихря орлиный и соколиный клич с высоты был трудно различим и, казалось, раздавался одновременно со всех сторон, рассеиваясь в небе. Их путь через лес показался Аксинье невыносимо долгим, как и ее скакуну под ней, потому что, едва строй деревьев начал редеть, он перешел на рысь, а стоило впереди показаться долгожданному просвету, и привыкший к скорости жеребец с радостным ржанием сорвался в галоп.

В любой другой день сердце Аксиньи зашлось бы в восторженном бое, но сегодня оно напоминало кусок каменистого льда, царапающего ребра острыми углами. Щурясь из-за встречного ветра, она время от времени выглядывала из-за шеи Вихря, проверяя, что он скачет точно за двумя темными точками, хорошо заметными на фоне пушистых белых облаков. Аксинья справедливо полагала, что при желании они могли уже давно умчаться вперед, но их сдерживал наказ Старейшины. Сам Колояр летел чуть впереди Вихря, без видимых усилий держа одну скорость с почтовым скакуном. Но Воробушек вскоре начал отставать от учителя, и Аксинья, слегка натянув поводья и перехватив их одной рукой, призывно выпростала вторую.

– Воробушек!

Тот, сообразив, что она предлагает, благодарно порхнул ей в ладонь, и она прижала мягкое горячее тельце к животу, чувствуя пальцами быстрое дыхание и как колотится его крошечное сердечко.

Поднимающееся солнце било в глаза, и Аксинье все не верилось, что прошли не какие-то часы с ее ухода из Бряжска, а целых три дня. Что стало с городом за это время? Скольких успели убить и замучить впущенные предателями разбойники под командованием Змея, освобожденного самой царевной? Ей не хотелось об этом думать, потому что воображение рисовало настолько страшные картины, что израненное сердце спотыкалось, грозя совсем остановиться.

Вихрь наискось пересек поля и, выскочив на пустой тракт, забарабанил копытами по высушенной за лето дороге. Аксинья больше не натягивала поводья, доверившись чутью коня, лучше нее знавшего, в каком темпе скакать, и от его ровного ритма в ее голове разлилось тягучее оцепенение, приглушающее мысли и чувства.

Но все изменилось с громким криком сокола, за которым тотчас последовал орлиный, и Аксинья встрепенулась. То был не зов, указывающий направление, а гневный воинственный клич.

Прищурившись, она разглядела впереди темную полосу быстро приближающейся рощи, и ее замутило от клокочущих в груди чувств: дикого страха, испепеляющей ярости, нежелания признавать и смиряться со страшной правдой и проклюнувшегося несмотря на все сопротивление разума росточка сумасшедшей надежды, что еще не все потеряно.

Летящий перед Вихрем ворон предупреждающе каркнул, но сокол и орел, не послушавшись, умчались темными росчерками вниз. Ворон натужно забил крыльями, ускоряясь, и Аксинья тоже вдавила пятки в бока Вихря, уговаривая его поднажать на этой последней версте.

Они молнией ворвались в рощу, скача так быстро, что деревья по бокам от тракта превратились в сплошной коричнево-зеленый коридор. Аксинья видела, как сокол и орел рухнули к земле, обратившись Колей и Леней в нескольких саженях от крайних деревьев.

Воробушек в ее ладони затрепыхался, вырываясь, и с громким чириканьем порхнул вперед, обгоняя Вихря.

Выскочив за пределы рощи, Аксинья натянула поводья, останавливая разогнавшегося скакуна. Тот, явно уставший, послушно перешел на рысь и коротко заржал, когда прямо перед его носом ворон и воробей обратились в мужчину и рыжего паренька.

Коля и Леня уже шли к роще, и Аксинья тотчас поняла, что привлекло их внимание: между деревьями справа паслась гнедая лошадь, а значит, ее всадник где-то неподалеку.

Спрыгнув из седла, Аксинья ласковым хлопком отправила Вихря влево, а сама быстрым шагом нагнала Воробушка, которому Колояр, поспешивший за старшими юношами, жестом приказал держаться позади.

Взгляд Аксиньи метался от дерева к дереву, но все равно она вздрогнула, когда из-за крайнего ясеня вдруг выскользнул, как тень, человек во всем черном и прислонился плечом к стволу. Выражение его лица было странным, словно он старательно пытался изобразить скуку, но сквозь нее нет-нет да проглядывал зловещий триумф.

Коля, Леня и Колояр замерли, и Старейшина выпростал вбок руку в негласной команде Аксинье и Воробушку тоже остановиться.

– Что ж вы так долго? – насмешливо протянул разбойник, одаряя каждого из них цепким взглядом, на мгновение дольше задержав его на Колояре.

Когда настал черед Аксиньи, та постаралась не подать вида, что ее душу будто проморозило насквозь, столько безжизненного холода и пустоты было в черных глазах ворона.

– Я знал, что она отправилась за вами, – кивнув на нее, продолжил он. – И что вы придете на помощь своему ученику. –