Тень ворона - Анастасия Дёмина

было кончено. Но в то же время еще ничего не было кончено: Бряжск оставался под властью Змея и его разбойников, Елена и сейчас, должно быть, купалась в злате и шелках, не задумываясь о судьбе своего народа. Скольких людей успели убить змейщики за эти три дня? Сколько семей обокрали, забрав последнее? Так ли много значили эти две смерти, неразрывно связанные, но при этом такие разные, на фоне горя целого царства? Но последние несколько часов Аксинья жила одной-единственной мыслью: спасти Ивана. И когда ей этого не удалось, только жажда отмщения удержала ее от падения в пропасть. Но теперь убийца Ивана был мертв, и Аксинья чувствовала себя пушинкой одуванчика, сорванной с цветка и унесенной высоко в небо на растерзание всем ветрам, беспомощной и ничтожной.

– Вы же можете его вернуть! – прорезал ватную голову голос Коли, звенящий от слез и гнева.

– Ты прекрасно знаешь, что нет! – хрипло прикрикнул Колояр. – Нельзя звать назад душу того, кто умер в муках, она не откликнется! Хочешь, чтобы он стал нечистью?!

– Но…

– Погодите, – глухо пробасил Леня, – но Иван не умирал в муках, иначе Опал бы это почувствовал.

– Точно! – воодушевился Коля. – Опал был совершенно спокоен, пока их связь с Иваном не оборвалась!

– И Р-Роня сказал, что он глазел на него спящего третий день, пока не… – осекся на полуслове Воробушек.

– Если Иван спал, когда Роня его убил, то он не умирал в муках! Он вообще мог не понять, что его убили! – подхватил Коля. – Старейшина, пожалуйста!

Аксинья медленно моргнула, как с трудом пробуждающийся от крепкого сна. О чем они говорили?.. Вернуть Ивана? Но он же мертв, как они…

Приподняв голову, она нашла глазами Старейшину, окруженного тремя юношами. Колояр был бледен и растерян и без конца потирал подбородок, заросший темной с сединой щетиной. Он все поглядывал в сторону рощи, где целая опушка почернела, залитая кровью, и к горлу Аксиньи подступила тошнота, чистая желчь, потому что она уже и не помнила, когда ела в последний раз. Но она переборола себя и поднялась на подкашивающихся ногах.

– Вы можете… оживить Ивана? – не узнавая собственного голоса, прошептала она.

В серых, как грозовые тучи, глазах Старейшины ясно читались страх и неуверенность. Но в глубине их, как долгожданный просвет после многодневной бури, сияла искорка надежды, опалив мучительным, но таким желанным теплом колючие ледяные осколки, что продолжали по привычке биться на месте сердца Аксиньи.

– Это большой риск, – сурово предупредил Колояр. – Подобное волшебство взывает к силам, кои никто из живых до конца не понимает, а оттого и последствия его невозможно предсказать.

– С последствиями мы как-нибудь справимся, – заявил Коля.

Колояр бросил на него осуждающий взгляд.

– Громкие слова, но сколько в них веса?

Но под яростными взглядами учеников и Аксиньи он вздохнул и наконец кивнул.

– Стойте здесь, пока я не позову, – приказал он и пошел к роще.

Аксинья, чтобы не смотреть туда и не добавлять себе дурных воспоминаний, повела глазами по сторонам и обратила внимание, что копье Коли уже успело вернуться ему в руку. Заметив ее интерес, он кивнул на Леню, у которого за плечом появился небольшой холщовый мешок.

– Мы заберем тело Рони с собой, чтобы его дух не блуждал в вашем мире.

Не зная, что на это сказать, она молча кивнула. Краем глаза она видела, как за деревьями Старейшина, сбрызнув чем-то вокруг себя, присел на корточки. Леня напоминал каменного истукана, у Коли на скулах ходили желваки, и он беспрестанно проворачивал в пальцах древко копья, будто был готов в любой момент броситься на врага, жаль только, что с таким врагом – смертью – никаким оружием не справиться, а Воробушек до хруста выкручивал пальцы, кусал нижнюю губу и быстро моргал блестящими от слез глазами.

Они все вздрогнули, когда Колояр резко встал, отступил на два шага и, обернувшись, призывно махнул. Первым к нему направился Коля, следом Леня и, наконец, Воробушек с Аксиньей.

Она не сразу решилась опустить взгляд на землю, все водила им по затылкам птичьих братьев и кронам, но в конце концов собралась с духом и, ступая под сень крайней березы, посмотрела вниз.

И в растерянности остановилась, потому что на траве перед ней не было ни одного черного или багрового пятнышка. Зато за ногами Колояра виднелся знакомый силуэт, и ноги Аксиньи будто сами собой побежали. Едва не врезавшись в Старейшину и остановившегося рядом с ним Колю, она, не веря своим глазам, уставилась на Ивана.

Тот лежал посреди опушки рядом с трухлявым дубовым пнем, на вид совершенно невредимый, и, казалось, безмятежно спал. Взгляд Аксиньи задержался на его загорелых, покрытых здоровым румянцем щеках и ровно вздымающейся оголенной груди, и она ахнула:

– Он… дышит!

– Дышит, – кивнул Старейшина, убирая в кармашек на поясе пустой стеклянный пузырек и доставая новый. И загадочно пробормотал: – Будем надеяться, что это дышит действительно он.

Опустившись на одно колено, он вынул из горлышка пузырька пробку, приоткрыл Ивану рот и влил в него прозрачное как слеза снадобье.

Кадык на шее Ивана качнулся, и Аксинья кожей почувствовала, как все на опушке затаили дыхание, и лишь тогда она обратила внимание, что во всей роще было очень тихо, будто она тоже застыла в ожидании то ли чуда, то ли нового ужаса.

Глаза Ивана заходили под веками, он сморщил нос и чмокнул губами. И медленно открыл глаза.

Сощурившись на солнечные блики в листве, он несколько раз моргнул и медленно повернул голову. Вздрогнув, он резко сел.

– А!.. С-Старейшина? Что вы здесь?.. Коля? Леня? Воробушек? Мне что, приснилось, что я вернулся в Беловодье?..

Воробушек оборвал его на полуслове, бросившись ему на шею, и в голос зарыдал.

Коля сел на корточки, как подрубленный, и закрыл лицо рукой. Леня обхватил себя сзади за шею, задрал голову к небу и шумно выдохнул, словно сбросил с плеч многопудовую ношу. Колояр же, не сводя пристального взгляда с Ивана, подхватил под локоть Аксинью, которая от неописуемого облегчения и распирающего грудь счастья на мгновение перестала чувствовать ноги.

Глаза у Ивана стали совершенно круглые, и он попытался отстраниться от Воробушка, заливающего ему плечо слезами, но тот не желал его отпускать.

– Что… Аксинья? Почему ты?.. Я ничего не понимаю, что случилось?.. И где я? – ошарашенно вопрошал он, растерянно крутя головой.

Коля, взяв себя в руки, отнял ладонь от лица и, замахнувшись, несильно треснул Ивана по затылку.

– Ай! – возмущенно вскрикнул он. – За что?!

– За то, что напугал нас до полусмерти, дурак ты