Тень ворона - Анастасия Дёмина

о чем тебе знать не положено, а что касается колец сдерживания, то, конечно, у меня при себе всегда несколько, мало ли, какому ребенку в Гнездовье помощь понадобится. – Не обращая внимания на смущенно потупившегося Воробушка, он с сомнением покрутил в пальцах колечко. – Надеюсь, оно тебе хотя бы на мизинец налезет. Но прежде… – Старейшина бросил многозначительный взгляд на насупленного селезня. – Тебе надобно обратиться человеком.

Глава 23

Отправив Леню с его скорбным грузом и склянкой пробуждающего снадобья назад к волшебному дубу и домой на Ту Сторону, Колояр, Воробушек и посерьезневший Коля расселись в тени деревьев вокруг нахохлившегося селезня и принялись увещевать и сыпать советами, как ему скорее вернуть человеческий облик. Аксинья, мучаясь от невозможности ничем помочь, какое-то время с тоской за ними наблюдала, затем, решив хоть в чем-то быть полезной, отправилась на поиски Вихря. Тот, вымуштрованный в дружинном лагере, далеко не убежал и щипал травку рядом с дорогой. Ведя его назад, Аксинья припомнила утренние сборы Воробушка и заглянула в седельные сумки.

К ее немалой радости, в них обнаружилось немало съестного для обеда в дороге: три буханки хлеба, головка сыра, вяленое мясо, котомка вареных яиц и с десяток яблок.

Они с Вихрем уже подходили к Старейшине с учениками, когда те вдруг вскочили с неразборчивыми возгласами, и Аксинья застыла посреди шага, увидев среди них Ивана. Он тщательно обозрел себя с ног до кончиков пальцев, будто проверял, чтобы нигде не осталось ни перышка, ни лошадиной шерстинки, и лишь затем шумно выдохнул. На мизинце у него теперь сверкало серебряное колечко.

К сожалению, еды из седельных сумок совершенно не хватило, чтобы насытить одного взрослого мужчину и трех юношей – сама Аксинья на их фоне, несмотря на проснувшийся голод, съела так мало, что ее можно было не считать, – особенно Ивана, чей аппетит после трех дней сна, смерти, возвращения к жизни и нескольких обращений был схож с бездонной бочкой.

Рассудив, что он всегда сможет мысленно сказать Опалу, где его найти, когда они с Леней снова перейдут в этот мир, и посовещавшись с Аксиньей, которая поддержала идею, что им следовало проявить осторожность и справиться о делах в Бряжске, прежде чем что-то предпринимать, Иван под пристальным надзором Колояра снова обратился светло-коричневым жеребцом. Вихрь отреагировал на него с удивлением и даже некоторой ревностью, с подозрением косился и угрожающе клацал зубами всякий раз, когда Иван приближался к нему и Аксинье. А тот то и дело порывался подойти, потому что Воробушек, вновь уютно устроившийся в ладони Аксиньи у ее живота, по неясной для нее причине вызывал у него немалое возмущение. Колояр, недолго поглядев на них и послушав насмешливый воробьиный писк, сокрушенно покачал головой, махнул ехидно ухмыляющемуся Коле, и они оба поднялись в небо.

Они пустились неторопливой рысью по дороге назад – Иван еще какое-то время запинался, привыкая к бегу на четырех ногах, – а через пару верст после рощи свернули на боковую дорогу, спускающуюся через поля к Белице. Там на пологом берегу стояла деревня, где жили рыбаки, поставлявшие в Бряжск раков. Отсюда до города было всего верст двадцать выше по течению, и Иван с Аксиньей надеялись выведать у местных о творящихся там делах.

За полверсты до деревни Колояр, Коля, Воробушек и Иван вновь обратились людьми, чтобы не пугать простой люд невиданным в здешних местах волшебством. Вскоре их заметили, судя по предупредительным окрикам, что приносил прохладный ветер с реки, но вместо любопытной детворы, обычно первой встречающей любых гостей, на дорогу высыпали мужики и крепкие парни, вооруженные кто мечами, а кто топорами да вилами.

Аксинья, почуяв угрозу, натянула поводья Вихря. Ее взгляд заметался по хмурым лицам, за показной грозностью которых таился страх. Старейшина с учениками тоже сбавили шаг, но к оружию не притрагивались, дабы не плескать масла в огонь.

Внезапно Иван встрепенулся.

– Радимир? – тихо спросил он, щурясь на румяные под закатными лучами лица напротив. И кликнул уже во весь голос: – Радимир!

От радости у Аксиньи защипало глаза, когда, протолкнувшись сквозь толпу, вперед вышел знакомый дружинник.

– Иван?.. – пробормотал он, будто не веря своим глазам. – Иван, ты ли это?!

Иван со смехом подбежал к нему и протянул руку для пожатия, но Радимир вместо этого обхватил его и крепко обнял. Деревенские, переглядываясь, начали опускать оружие.

– Нам сказали, что тебя казнили!.. – услышала Аксинья, подводя Вихря ближе. – И почему ты голый по пояс?

Иван, отстраняясь, смущенно поморщился.

– Это долгая история… Но она подождет, ты лучше скажи, что ты здесь делаешь? Как в Бряжске дела? Что с моими братьями и матушкой, не знаешь? И кого вы тут с вилами да топорами поджидаете?

– Кого-кого, разбойников, конечно! – устало отозвался Радимир и дернул себя за встопорщенную бороду. Его взгляд сместился на Аксинью, и он настороженно нахмурился: – С тобой личная служанка царевны?..

Иван упреждающе вскинул руку:

– Это она меня спасла! Как только она узнала, что задумала Елена, так немедля бросилась за помощью к моим друзьям. Если бы не она, я бы сейчас пред тобой тут не стоял.

Радимир пристыженно крякнул и склонил голову перед спрыгнувшей с Вихря Аксиньей:

– Прости, барышня, за несправедливые мысли. После предательства царевны мы уже не знаем, кому верить, кому нет…

– Ничего, Радимир, я понимаю, – вымученно улыбнулась Аксинья.

– Но хватит чесать языком посреди дороги! – Спохватившись, он поманил их за собой. – Идемте, идемте! Расскажешь, что с тобой приключилось, а я расскажу о чудны'х делах в Бряжске.

Он повел их в дом старосты, объясняя по дороге, что тот приходился его жене Миле двоюродным дядей, поэтому Радимир, узнав о предателях среди дружинников, впустивших ночью в город уцелевших разбойников, о высвобождении Еленой Змея и пропаже Ивана, собрал всех, кого смог, и, воспользовавшись неразберихой, вывел их через восточные ворота.

– Многие побежали дальше, опасаясь преследований, – продолжил Радимир, когда хозяйка с дочерьми и невестками рассадили всех за большим столом и принялись хлопотать вокруг, ставя перед ними скромные, но столь желанные для голодных путников кушанья. – Я тоже своих хотел прочь отправить, но Мила уперлась насмерть.

Он с осуждением и любовью в глазах посмотрел на разливающую квас жену, и та, поймав его взгляд, упрямо вздернула подбородок.

– От судьбы не сбежишь, да и куда бежать, коли все Беловодье теперь Змею отойдет? – резонно спросила она.

Радимир лишь покачал головой, не желая воскрешать надоевший спор. Вместо этого он посмотрел на уминающего уже вторую тарелку каши Ивана.

– Мы убегали впопыхах, толком ничего