Тень ворона - Анастасия Дёмина

– Все завтра. Здесь не поговоришь.

Учитывая, что по лестнице в светелку уже поднимался рыбак, которому предстояло вставать засветло, она понимающе кивнула, стараясь не показать своего облегчения. Старейшина с учениками не станут ничего обсуждать там, где их могут подслушать, а значит, ей не стоило опасаться, что они решат что-то без нее.

Чтобы не чувствовать себя безрукой нахлебницей, Аксинья вызвалась помочь Миле убрать со стола, но бессонная ночь сказывалась и после третьего зевка подряд жена Радимира погнала ее спать.

Глава 24

Привычка подняла Аксинью незадолго до рассвета. Осторожно, чтобы не потревожить младшую внучку старосты, с которой они делили скамью, она бесшумно выскользнула в сени и на крыльцо. Здесь она встретилась с ясными, без намека на сонливость глазами Ивана, вздрогнула от неожиданности и торопливо пригладила волосы.

– Ты рано, – вырвалось у нее.

Иван указал на висок и тихо сказал:

– Меня Опал разбудил. – Он усмехнулся. – Ты бы тоже не смогла спать, если бы у тебя в голове без конца ржал конь, то радующийся, что я жив, то выговаривающий мне по самое не хочу, что позволил себя убить. И ведь его не заставишь молчать. – Он посерьезнел. – Они с Леней направляются в нашу сторону, но мы со Старейшиной Колояром посовещались, и я сказал Опалу встретиться с нами выше по течению, на полпути отсюда к Бряжску, чтобы они никому здесь глаза не мозолили. Если мы хотим одолеть Змея, нужно действовать быстро, поэтому сразу после завтрака выдвигаемся.

Аксинья кивнула и убежала к колодцу умываться и приводить себя в порядок.

Радимир и староста уговаривали их остаться, но Колояр и Иван были непреклонны. Тогда бывший обозный глава вызвался отправиться с ними, созвать дружину из тех, кто есть в деревне, но Иван поймал его за запястье, обрывая на полуслове.

– Вы должны остаться и защищать местных, – твердо сказал он, и было в этот момент в нем что-то от умудренного и опаленного многими горестями и трудностями воина много старше его семнадцати лет. – Я честью тебе клянусь, что мы не допустим, чтобы Змей занял престол, а его разбойники продолжили бесчинствовать в нашем царстве. Но, потеряв своего атамана, они наверняка пустятся в бегство, это в их натуре. Вдруг они напоследок решат поживиться на пути всем, что плохо лежит? Нет, – он решительно помотал головой. – Твоя семья здесь, защищай их и эту деревню.

По лицу Радимира ясно читалось, что ему все это очень не по душе, но, скользнув взглядом по Колояру, Коле и Воробушку, в которых, как бы они ни старались это скрыть, каждый местный подспудно чувствовал нечто потустороннее, наложившее отпечаток и на Ивана, он лишь угрюмо кивнул и пожелал им удачи.

Приняв с благодарностями корзины с припасами на пару дней, они вышли на дорогу, бегущую вдоль берега Белицы и чьей ширины едва бы хватило, чтобы две тележки разминулись. Аксинья вела Вихря, подумав, что глупо ей одной ехать верхом, когда остальные идут пешком. Их отказ взять деревенских лошадей тоже подкинул дровишек в огонь подозрений Радимира, что с ними было что-то не то, но он верил Ивану и его клятве и не стал наседать с расспросами.

Они шли молча, и лишь когда крайние избушки скрылись позади за поворотом реки, Коля задал вопрос, что, без сомнения, занимал их всех.

– Так… какой план?

Иван задумчиво помычал и сказал:

– План один: не дать Змею воцариться. А это можно сделать, лишь освободив Беловодье от него и разбойников, либо переловить, либо прогнать всех оставшихся, но чтоб на этой земле больше и духа их не было. И еще от Елены, она ясно дала понять, что не достойна звания нашей царевны. Насчет Белояра – спорный вопрос, как же совсем без царя? Но править ему без надзора точно нельзя.

– Но как нам подобраться к Змею, если он теперь неуязвим? – спросил Воробушек.

– Отравить? – тихо предложила Аксинья.

Коля, Воробушек и Иван быстро на нее покосились, но Колояр с серьезным видом помотал головой.

– Судя по рассказу Радимира, Змей сейчас напуган, а сильный страх за свою жизнь обостряет бдительность и осторожность. Он наверняка заставляет проверять и перепроверять всю свою еду и питье. И по той же причине, готов спорить, не снимает чудесную рубашку ни на миг.

– И силой его из-за нее не возьмешь, и просто так стянуть ее с себя он не даст, – подхватил Иван.

– Чего я не понимаю, так почему он так себя ведет? – глянул на него Коля. – Почему от всех скрывается, никуда не выходит, все свои дела атаманские забросил? Как-то не похоже на главаря разбойников. Чего он так боится?

– Предположу, что меня, – медленно произнес Иван.

– Тебя? – удивился Воробушек.

Иван кивнул.

– Я тогда сильно его напугал, когда разбил его войско. Сам подумай, ты бы не перепугался, если бы какой-то парень с одним мечом, даже без доспехов, у тебя на глазах перебил сотню твоих людей, а на нем самом при этом не осталось ни царапины, сколько бы по нему ни били и ни стреляли?

Аксинья представила себе эту картину и невольно поежилась.

– А для того, кто последнюю пару лет не знал поражений и привык к безнаказанности, пережить подобное тем более нелегко, – добавил Колояр. – Рубашка рубашкой, но именно Иван его разбил, гнался за ним и пленил, и если не сломил полностью, то совершенно точно надломил его дух.

– Но Змей же думает, что Роня его убил? – продолжал недоумевать Воробушек.

– Он ждет вести от Рони, что тот его убил, – уточнил Колояр и похлопал себя по груди, а затем постучал пальцем по виску. – Страх рождается и живет в сердце, а не в голове. Он может сколько угодно убеждать себя, что Иван, его заклятый враг, наверняка уже мертв, но пока его сердце в это не поверит, пока его дух снова не окрепнет, он будет пленником своих страхов.

– А пока, – добавил Иван, – он знает лишь, что Роня увез меня еще живого, вот и ждет, когда тот вернется и подтвердит, что со мной покончено и бояться больше нечего.

– Но Роня не вернется, – сказал Коля с недоброй ухмылкой и переглянулся с Иваном.

Тот заговорщически улыбнулся, и сердце Аксиньи в предвкушении быстро забилось.

– Зато вернусь я. И именно на этом мы и сыграем.

Они прошли еще около версты, когда Иван вдруг наклонил голову