Тень ворона - Анастасия Дёмина

не зная, просто понимали, что для всех смутьянов, выступивших против Змея и его людей, и их родных отныне настанут те самые черные времена, что он нам обещал. Я пытался найти твоих братьев, Иван, всеми святыми клянусь, но дома была одна твоя матушка, и она наотрез отказалась уходить с нами, сказала, что будет ждать сыновей. Мне не удалось ее убедить, прости, если сможешь. – Он, как сидел, склонился в поклоне.

За столом стало тихо. Иван, щеголявший в одной из рубах Радимира, замер и недолго посмотрел на него с непонятным выражением лица, затем опустил ложку на стол, сглотнул и положил руку на плечо дружинника.

– Отец всегда говорил, что матушку нашу, коли она что решила, с места было не сдвинуть, так что не вини себя. Ты спасал свою семью, как и должен был. Подними голову.

Радимир, шумно выдохнув, выпрямился и кивнул.

– Пусть это послужит слабым утешением, но, по весточкам из Бряжска от наших людей, оставшихся там, матушка твоя в порядке, к ней никто не наведывался, а вот братья твои… – Он покачал головой. – Всех, кто был на том пиру, дворцовых дружинников, выступивших на нашей стороне, скрутили первыми и бросили в темницу сразу, как царевна вызволила Змея и впустила во дворец разбойников.

– Они… – Иван запнулся, но все же спросил: – Они живы?

– Живы, – подтвердил, к облегчению всех за столом, Радимир. – Тут-то и начинается самое непонятное. – Он знаком призвал Ивана вернуться к еде, а сам продолжил: – Я, признаться, ожидал скорой расправы, показной, посреди торговища, чтобы всех запугать, но… – Он задумчиво огладил бороду. – После того утра в Бряжске вообще ничего не происходит.

– Это как? – озадаченно нахмурился Колояр, которого Иван наскоро представил своим учителем, а Воробушка и Колю – друзьями по ратной подготовке, благодаря которой он и одолел Змея с его войском.

Радимир развел руками.

– Говорят, Змей после вызволения заперся во дворце и ни в какую не желает его покидать. Он прогнал всех, даже выпущенных вместе с ним бояр, клявшихся ему в верности, оставил лишь горсть слуг да разбойников, которые следят, чтоб никто не входил, никто не выходил, а что в городе творится – ему будто и дела нет. Единственное, приказал все ворота закрыть, впускать только верных ему, вот они теперь в городе и заправляют, но тоже как-то неохотно: кто грабит в открытую, кто ждет указаний атамана. Народ тоже затаился, не зная, чего ожидать, давать отпор или не стоит.

– Это… странно, – заметил Коля, рассеянно отрывая от ломтя хлеба кусочки и бросая их в рот.

Радимир кивнул.

– И когда я сказал, что он оставил во дворце лишь горсть слуг, я имел в виду, что их правда по пальцам пересчитать можно. Царь сидит в боярских комнатах, куда его спровадили из царской опочивальни, не слышно его и не видно, слово против не говорит, зато царевна рвет и мечет, что ей мало одной служанки да постельничей.

Аксинья не сдержала горького смешка.

– Обычно вокруг нее не меньше десятка служанок увивались, и это не считая меня и боярынь, неудивительно, что она недовольна.

– «Недовольна» – это мягко сказано, – хмыкнул Радимир. – Нам повезло, что Змей не тронул постельничую, благодаря ее весточкам я хоть примерно представляю, что во дворце творится. Как я уже сказал, Змей никого к себе не пускает, царевну в том числе, отвлекает ее каменьями да шелками из свадебных даров, что разбойники на второй день таки довезли до Бряжска. Поговаривают, будто он ночами не спит и шарахается от любого звука и тени, правда, любые слухи приказано подавлять на корню, только людей у него для этого маловато, да и много ли чести у разбойников? Вот они и шепчутся, будто бы атаман сильно сдал с твоего боя с ним, Иван, а потому без своего верного Ворона, тебя одолевшего, не смеет шагу за дворцовые стены ступить. Все ждут его возвращения: Змей – чтобы Ворон вместо него вырезал всех смутьянов и поддерживал порядок, а он бы правил в свое удовольствие и в безопасности дворца, а разбойники – чтобы их наконец кто-то возглавил и указал, что делать.

Иван, утоливший первый голод, слушал его молча, водя пальцем по ободу полупустой кружки с квасом.

– Вот только он меня не одолел, – сухо произнес он.

Радимир, положив перед собой руки, наклонился к нему:

– Так что с тобой случилось? Наутро после пира на всех площадях объявили, что тебя, как главного зачинщика и смутьяна, жестоко казнили в назидание всем, кто еще подумывает пойти против Змея.

Иван с досадой наморщил нос.

– Елена мне зелья усыпляющего подлила, а Ворон за город вывез. – Он кивнул на Колояра и Колю с Воробушком. – У него с ними давняя история, он знал, что они придут мне на помощь, что Аксинья отправилась за ними, и ждал их, чтобы поквитаться, убив меня у них на глазах. Но вместо этого сам погиб, а я, как видишь, жив-здоров.

Они еще в роще условились не упоминать без крайней необходимости ни о чудесной рубашке, ни о птичьем народе, ни о возвращении Ивана к жизни, ни о пробудившихся в нем силах, потому что все это были знания, грозившие принести много бед, попав не в те руки.

Радимир не выглядел убежденным: бывалого главу торговых обозов было не обмануть недомолвками. В то же время он по опыту знал, когда стоило прикусить язык и не допытываться подробностей. Он лишь осторожно спросил:

– Так… что нам теперь делать? У тебя есть план?

Иван перекинулся с Колояром тем особым взглядом ученика и учителя, что вмещает в себя целый разговор.

– Уже поздно, – объявил Старейшина, кивая на быстро темнеющее за окном небо. – Сегодня был очень долгий день, мы слишком устали, чтобы сообразить сейчас что-то дельное. Утро вечера мудренее.

Что-то было в этом пожилом мужчине, возможно, в его манере держаться или ровном тоне глубокого голоса, ощущение некой непререкаемой силы, сводящей на нет всякое желание ему возражать. Так и Радимир, обведя взглядом сидящих за столом, должно быть, понял, что эти слова Колояра подводили черту их беседе, и, шумно выдохнув, поднялся со скамьи.

– Что ж, ваша правда. Пойдемте в светелку, вы уж не обессудьте за тесноту, там сейчас все мужики семьи спят, из-за стольких городских во всей деревне скамьи да полати наперечет, женщин, стариков и детей внизу у печи оставили, так близко к реке здесь даже летом ночью студено.

– Мы от всего сердца благодарны за еду и кров, – заверил Колояр.

Иван, проходя мимо