Тень ворона - Анастасия Дёмина

набок, будто к чему-то прислушивался, а затем сорвался вперед. Небо сегодня было наполовину затянуто пушистыми белыми облаками, и прорывающиеся между ними солнечные лучи рассекали воздух мерцающими полосами. Аксинья не сразу догадалась, что золотистая точка впереди – вовсе не еще один блик на поверхности Белицы, а конь, скачущий в неудержимом галопе навстречу своему всаднику.

Опал был в таком восторге, что запрыгал вокруг смеющегося Ивана, вставая на дыбы и заливаясь громким ржанием, а когда наконец слегка успокоился, то наклонил голову и прижался ею ко лбу Ивана, и они застыли с закрытыми глазами, только Опал иногда шумно фыркал и помахивал волнистым хвостом.

У Аксиньи при виде них защемило сердце, и она сбавила шаг, чтобы не мешать их воссоединению. Коля, Воробушек и Колояр, она заметила, тоже остановились и задрали головы. Раздался пронзительный клич, и с неба упал большой орел. Лишь у самой земли он забил мощными крыльями и легко спрыгнул на нее уже в образе Лени.

– Старейшина, – первым делом кивнул он Колояру, после чего улыбнулся Коле, Воробушку и Аксинье и обернулся на Ивана с Опалом. – Наконец-то, а то я уже не знал, как его удержать.

Пока ученики и Старейшина тихо переговаривались о делах дома, Аксинья смотрела, как Иван и Опал, отмерев, неторопливо идут к ним. Вихрь коротко взвизгнул, приветствуя золотистого собрата, но все внимание Опала, к удивлению Аксиньи, было направлено на нее.

– Он просит сказать тебе спасибо за мое спасение, – с немного досадливой улыбкой пояснил Иван, когда Опал, тихонько ржа, ткнулся мягким носом в щеку Аксиньи.

– О, – вырвалось у нее. Аксинья почувствовала, что краснеет под взглядом его карих глаз, и, чтобы скрыть это, отвернулась к Опалу и принялась наглаживать шелковистую шею. – Но я не достойна твоей благодарности, я ведь не спасла Ивана, наоборот – это я сорвала не те желуди, из-за чего Роня потерял терпение и…

Опал прервал ее отрывистым ржанием и легонько прихватил зубами за ухо, скорее щекотно, чем больно, и Аксинья невольно захихикала, отстраняясь.

– Да, он другого мнения, – усмехнулся Иван. – И я тоже, если на то пошло.

Эти слова заставили Аксинью снова повернуться к нему и посмотреть в глаза. В них не было лукавства, только нечто бесконечно теплое и ласковое.

– Спасибо тебе, – тихо сказал он.

В груди Аксиньи стало горячо и тесно, и хотя она совершенно не чувствовала себя вправе принимать от него благодарность, в тот момент, завороженная изумрудными искрами в его глазах, смогла лишь легонько кивнуть.

– Я… – снова заговорил Иван, но на него вдруг налетели Леня и Коля.

– Идем, время не ждет! – подхватил его под левую руку Коля.

– Впереди небольшая отмель под обрывом, я видел с высоты, там все и обсудим, – предложил Леня, подхватывая его под правую. – Я тебе, кстати, новый меч принес из отцовских запасов, уж его-то постарайся не потерять.

Не слушая нечленораздельных возражений Ивана, они с одинаковыми задорными улыбками развернули его и потащили между собой дальше по дороге. Колояр и Воробушек, ведя за собой Вихря, обогнули Аксинью и поспешили за ними.

Сама Аксинья, позабывшая ненадолго о том, что рядом есть еще кто-то, беспомощно смотрела им вслед, чувствуя, как по лицу разливается жгучий жар. И лишь дружеский толчок в плечо от проходящего мимо Опала вывел ее из оцепенения.

– Не говори ему ничего, – прошипела она, нагоняя золотистого жеребца.

Тот лишь фыркнул.

Обещанная Леней отмель действительно оказалась идеальным местом, чтобы с удобством расположиться в тени земляного обрыва, пока Вихрь с Опалом резвились на мелководье и пощипывали травку.

В основном говорили Иван с Колояром, а Коля, Леня и Воробушек подбрасывали идеи, вставляли возражения и задавали уточняющие вопросы. План был многоступенчатым, с множеством вариантов развития событий в зависимости от обстоятельств и реакции Змея, и Аксинья про себя поражалась скрупулезности и глубочайшим познаниям в человеческой натуре Старейшины и силе воображения и находчивости Ивана, благодаря которым они, казалось, предусмотрели все, даже то, что ей никогда бы не пришло в голову. Она внесла свою лепту, поведав обо всем, что ей было известно об устройстве дворца, включая его потайные коридоры, и привычках и порядках слуг, хотя с приходом Змея они могли измениться до неузнаваемости. К сожалению, этим ее вклад ограничивался, потому что ей самой было никак не попасть в Бряжск с его закрытыми воротами с разбойниками на страже и тем более во дворец, где ее бы моментально узнали. Тогда как эти пятеро могли туда прилететь никем не замеченными.

Но для этого Ивану предстояло за сегодняшний день – а они все сошлись во мнении, что выступать нужно уже завтра, пока страх Змея еще горел ярким пламенем, затмевая разум, – освоить неожиданно обретенную способность к обращению.

Особый интерес у Аксиньи вызвала реакция Опала. Когда Иван, посидев недолго в сторонке в одиночестве, вернулся к ним, снял кольцо и под ободряющие советы Колояра обратился сначала околком из молодых деревьев, молодой жеребец завизжал от неожиданности, обежал его и изумленно потряс головой. Ивана в виде солового жеребца он воспринял с настороженностью, с подозрением его обнюхал, раздувая ноздри, и после, когда Иван снова принял человеческий облик, не сразу дал к себе прикоснуться, будто приревновав к новому образу. Лишь когда Иван громко заверил его, что нет, он не будет везде скакать сам и непременно будет ездить на нем верхом, когда тот вырастет, Опал смилостивился.

Зато стоило ему увидеть коричневого селезня, и жеребец зашелся в визгливом ржании. В этом очевидно угадывалось влияние человека, потому что Аксинья никогда не видела, чтобы лошади так выражали веселье, а Опал заходился в хохоте, едва не задыхаясь. И звук этот был настолько заразительным, что все вокруг захихикали, и даже невозмутимый Колояр засмеялся в кулак, когда Иван-селезень, не выдержав, с кряканьем погнался за Опалом, пытаясь ухватить его клювом за хвост.

За обсуждениями, спорами и обращениями Ивана, удачными и не очень, день незаметно пролетел. На закате они развели костер и поужинали.

Аксинья смотрела на сидящего напротив Ивана, оживленно разговаривающего о чем-то с Колей. За треском огня она улавливала лишь отдельные слова, но это было и не важно, потому что темнота принесла с собой не менее темные думы, и они, воспользовавшись тем, что она наконец могла спокойно посидеть, никуда не скача, ни за кого не переживая и не разрабатывая сложнейшие планы, заполонили ее голову.

Должно быть, они отразились на ее лице, потому что сидящий рядом Колояр тихонько коснулся