Тень ворона - Анастасия Дёмина

– Пойдем-ка прогуляемся недолго, – сказал он, бесшумно поднимаясь.

Аксинья после недолгого колебания тоже встала и, улыбнувшись на вопросительный взгляд Ивана, нагнала Старейшину.

Молча они дошли до самого конца отмели, и Колояр предложил Аксинье присесть на камнях.

Повернувшись лицом к огоньку костра, он без обиняков сказал:

– Не смотри на него так.

Аксинья, вздрогнув, глянула на его суровый профиль. В темноте черная полоса вдоль его глаз казалась бездонной расселиной.

– Как… так? – осторожно спросила она.

– Будто ты высматриваешь в нем отпечаток смерти, – ответил Колояр. В его голосе не было осуждения, только понимание и сочувствие. – Будто не понимаешь, как он может вести себя как обычно, когда он совсем недавно умер. И будто поэтому – потому что он ведет себя как обычно – ты начинаешь сомневаться, правда это он или под его личиной скрывается какое чудище.

Аксинью будто окатили ушатом ледяной воды. Она потрясенно молчала, не зная, что ответить, потому что Колояр в точности описал мысли, засевшие ядовитыми занозами в ее голове.

Старейшина наконец повернулся к ней и сказал очень серьезно:

– Ты первая, кто не должен так думать. Кто ни в коем случае не должен так на него смотреть.

– Я?.. – прохрипела Аксинья. – Почему я?..

Губы Колояра тронула улыбка.

– Потому что именно тебе предстоит служить заслоном от его собственных подобных мыслей. – Он снова отвернулся к костру. – Это сейчас ему некогда копаться в себе, но когда все успокоится, когда долг и обязанности перестанут тянуть его во все стороны, он тоже… начнет задумываться. Начнет выискивать в памяти воспоминания о смерти, а живым не следует погружаться в эти дебри, добром это не закончится.

– Но… Иван сказал, что ничего не помнит… – возразила Аксинья.

Колояр кивнул.

– Скорее всего, это так. Его голова не помнит. – Он со значением глянул на нее. – Но неужели ты думаешь, что душа его не заметила, как ее сжали, а затем вырвали из объятий смерти?

Аксинья невольно сглотнула.

– Поэтому я говорю тебе сейчас: избавься от этих мыслей раз и навсегда, – продолжил Колояр. – Любой другой пусть думает и говорит что угодно, но ты, ты должна стать его зеркалом, смотрясь в которое он даже в самые тяжелые времена, когда эти мысли начнут его одолевать, будет видеть себя таким, каким видишь его ты – не вернувшимся с того света непонятно кем, а живым Иваном. Понимаешь меня?

Аксинья опешила. Она должна стать Ивану… зеркалом? Единственным человеком, который будет ограждать его от запретных мыслей?

– Почему я? – вырвалось у нее.

Колояр снова повернулся к ней, и разыгравшаяся внутри нее буря слегка присмирела под его теплым взглядом.

– Не думай, я говорю это не только ради него, но и ради тебя. Прислушайся к себе, готов спорить, что ты чувствуешь себя так, будто заблудилась в дремучем лесу и понятия не имеешь, куда идти.

Аксинья пораженно на него уставилась. Откуда он…

– Вороны все такие, – пожал плечами Колояр.

– Вороны? – непонимающе переспросила Аксинья. – Но я не во…

– О, ты ворон, – не дал ей договорить Старейшина. – Будто я не узнаю твою манеру держаться и двигаться, а то снадобье, что царевна подлила Ивану, это ведь твое, одно из многих, что и сейчас на тебе припрятаны? – В ответ на ошарашенный кивок Аксиньи он невозмутимо продолжил: – Все мамина наука, верно? А ее научила ее мама, а ее маму – ее, и так до той самой воронихи, которая когда-то по одной ей известным причинам решила перебраться из нашего мира в этот. Каким никчемным Старейшиной я был бы, если бы не мог различить своих людей, – фыркнул он.

– Но я… я же не умею… – залепетала Аксинья.

– Что не умеешь, обращаться в ворона? – Колояр отмахнулся. – И что с того? Мои сыновья тоже не умеют, а они все равно вороны. И их дети – тоже все вороны. Не только моя вторая внучка, которая, кстати, в позапрошлом году впервые обратилась, и ты не представляешь, сколько я с сыном ругался, что он ее из-за этого забалует. И дети их детей тоже будут воронами, смогут они обращаться или нет. – Он на мгновение нахмурился. – Ну или совами, орлами, соколами или воробьями, тут уже за кого выйдут или на ком женятся их родители, когда вырастут. Я это к тому, что неважно, умеет кто обращаться птицей или нет, кровь и память рода – вот что имеет значение. А у тебя и с тем и с другим порядок, а потому ты – ворон. А нам, воронам, необходимо быть кому-то преданным, мы без этого не можем, загниваем. Родине, царю-батюшке, воеводе, родителям, любимому человеку, детям – каждому из нас нужна эта путеводная звезда, а лучше целое созвездие, для надежности, что укажет нам путь домой, путь к себе даже посреди самой темной и холодной ночи. Ты свою звезду потеряла, и теперь тебе нужно обрести новую. Я ни в коем случае на тебя не давлю, – торопливо добавил он. – Просто говорю, что, как учитель Ивана, я могу обещать, что он оправдает твое доверие, кем бы ты его в своей жизни ни видела, просто другом или кем-то большим.

Аксинья не знала, что сказать. Правильно истолковав ее замешательство, Колояр похлопал ее по руке.

– Подумай над этим. Вы с ним еще очень молоды, у вас полно времени. – Подумав недолго, он уточнил: – Будет полно, после того как завтра мы одолеем Змея.

Все сказанное им до этого было настолько ошеломительным, что Аксинья пока не знала, как к этому подступиться, и потому ухватилась за эти слова, что посчитала за разрешение поделиться со Старейшиной своим самым сильным на данный момент страхом:

– Вы правда верите, что у вас получится?..

Колояр смотрел на костер и заговорил не сразу.

– Прежде чем я отвечу тебе на этот вопрос, скажи, кто-то еще может это сделать? Окончательно разбить Змея и разбойников, восстановить порядок в вашем царстве, вернуть его на путь мира и процветания?

Возможно, кому-то другому было бы горько это признавать, но Аксинья лишь замотала головой.

Колояр кивнул и указал на Ивана, хохочущего вместе с тремя другими юношами так, что их было слышно даже отсюда:

– Если я за последний год что-то и понял об Иване, так это что для него нет ничего невозможного, когда он знает, что, кроме него, это никто не сделает. А таким людям даже непреклонная судьба уступает.

Глава 25

Они поднялись задолго до рассвета.

Накануне Ивану стоило немалых трудов уговорить