Тень ворона - Анастасия Дёмина

глухо, угрожающе пророкотал он. Говорить в нечеловеческом обличье было странно, потому что он знал, что произносит слова, но они раздавались будто вне его тела, губы и язык при этом не шевелились.

Змей застыл в оцепенении и хрипло пробормотал:

– Что?..

– Ты думал, что я умер? – повторил Иван. – Ты думал, что твой ворон меня убил? Меня, разгромившего сотню твоих разбойников без единой царапины?

И без того нездорово бледное лицо Змея мгновенно стало пепельно-серым. Он мелко задрожал и замотал головой.

– Нет!.. Это не можешь быть ты! Мне это чудится!.. Он сказал, что ты мертв!..

Он с надеждой глянул на Колояра, но тот, играя свою роль, расправил крылья и разразился обрывистым карканьем, похожим на глумливый смех.

– Твой ворон отныне принадлежит мне! – закричал Иван и, подпрыгнув, с силой опустил передние копыта на Змея, который, завизжав, сжался в комок и закрыл голову руками. И неважно, что он не мог коснуться атамана, Иван продолжил гарцевать вокруг него. – И этот конь принадлежит мне! Ты думал от меня спрятаться?!

– Нет! – взвыл Змей и, перекатившись вбок, поднялся на нетвердых ногах. Выставив перед собой дрожащий ятаган, он закричал: – Кто-нибудь! Сюда!

На его зов из-за деревьев справа выбежал Коля и звонко спросил:

– Что такое, атаман?

Змей даже не взглянул на него, все его внимание было приковано к клацающему зубами и царапающему передним копытом землю Ивану.

– Убей его!

– Слушаюсь! – с преувеличенным энтузиазмом откликнулся Коля и, обнажив кинжал, с боевым криком побежал на Ивана.

«Я тебе это еще припомню», – мысленно пообещал он, разворачиваясь, и поскакал назад вглубь деревьев.

Стоило им с Колей скрыться из виду, как тот быстро убрал кинжал назад в ножны и, хлопнув по боку Ивана, свернул вправо, чтобы, обогнув пруд, вернуться к охраняемому им проходу.

Но Змей на них уже не смотрел, потому что в этот момент на него накинулась дюжина призванных Колояром ворон. Они мельтешили вокруг него, хлопали крыльями, царапали когтями воздух у самого лица, и Змей, ничего не видя, оглушенный карканьем, в страхе мог лишь бестолково махать ятаганом и прикрываться руками.

– Пошли прочь! Прочь!.. А-а!

Воспользовавшись заминкой, Иван обратился околоком, слившись с другими деревьями. Задача у ворон была двойная: отвлечь Змея и отогнать его вглубь одичавшего сада.

Вороны не могли навредить атаману, но тот в своем перепуганном состоянии совершенно об этом позабыл и неуклонно отступал под их натиском. Наконец он оказался ровно между деревьями околока Ивана, и вороны по негласной команде Колояра разлетелись в стороны.

Змей еще несколько раз взмахнул ятаганом, прежде чем до его затуманенного разума дошло, что эта опасность миновала.

– Проклятые птицы!.. Будь вы все… будь оно все проклято!.. – прохрипел он, дыша прерывисто и со всхлипом. Глаза его пылали безумным огнем, на висках и лбу блестели капли пота. – Эй, ты там!.. – крикнул он в сторону, куда, как ему казалось, убежали Иван и Коля. – Ты его убил?!

– Убил? – прогудел в ответ Иван, и Змей, подпрыгнув, закрутился на месте ужом, пытаясь понять, откуда доносится голос, и не догадываясь, что его источником были почти все деревья вокруг. – Ты же сам видел, что меня нельзя убить! Ты это знаешь! Я везде, даже деревья принадлежат мне, так на что ты надеешься?

– Не-е-ет! – заорал Змей, хватаясь за голову. – Нет, нет, нет! Этого не может быть! Так не бывает! Ты не можешь!.. Нет! Кто-нибудь! Эй! Сюда!

– Звали, атаман? – прогудел, вставая между стволами, Леня.

– Ты! – ткнул в его сторону ятаганом Змей и затем очертил им вокруг себя. – Сруби все эти деревья! Сейчас же! Все срубить!

– Как прикажете, – благостно отозвался Леня. Обнажив меч, он замахнулся и с громким треском вонзил его в давно засохшую березу.

Иван, хоть и знал, что Леня ни за что не ударит по его деревьям, все равно мысленно поежился.

– Да! – взревел атаман, победно вскинув руки к небу. – Да! Руби! Руби все на корню! В щепки его!

В этот момент на него с оглушительным карканьем спикировал Колояр, и Змей, завизжав, присел на корточки и закрыл голову руками.

– Глупец! – пророкотал Иван и незаметно обернулся селезнем.

Захлопав крыльями, он с громким кряканьем, за которым ясно слышался издевательский смех, пронесся прямо над атаманом и свернул в сторону пруда.

Неловко плюхнувшись на воду – это они вчера забыли отработать, – Иван быстро забил перепончатыми лапками и отплыл на середину водоема.

Змей, запинаясь и хватаясь за стволы, едва не выпал из-за деревьев и во все глаза уставился на Ивана. Волосы у него были всклокочены, левое веко подрагивало, рот скривился, обнажив желтые зубы.

Иван неторопливо рассекал по кругу, беспечно потрясая хвостом и насмешливо крякая:

– Понимаешь теперь? Тебе не сбежать от меня, не скрыться! Я везде тебя найду! Я буду конем, на которого ты захочешь сесть! Самой землей, по которой ты будешь ходить! Всякой птицей, что ты увидишь в небе!

При этих словах все призванные Колояром вороны слетелись в сад и, рассевшись на ветвях, уставились на Змея своими черными глазками-бусинками. Они больше не кричали, и после их несмолкаемого ора эта тишина казалась особенно зловещей.

Змей развернулся влево, едва устояв на ногах от резкого движения, затем вправо, его взгляд метался от одной птицы к другой, высматривая, какая из них нападет первой. Но они почти не шевелились, как черные часовые приближающейся смерти, и внимание Змея естественным образом притянули к себе единственные звуки, нарушающие молчание оцепеневшего сада, – издевательское кряканье и мелодичный плеск воды от неторопливо кружащего в центре пруда Ивана.

– Ты!.. – прошипел Змей, и его посеревшее от страха лицо начало наливаться багровым румянцем лютой ярости. – Это все ты! Все из-за тебя!..

– Верно! – весело крякнул в ответ Иван. – И отныне так будет всегда! Ты ничего больше не добьешься, ничего больше не получишь! Я всегда буду рядом, чтобы тебе помешать! Тебе никто не поможет! Ты отправил своего лучшего воина убить меня, и где он теперь?! Он на моей стороне! Весь мир на моей стороне! Ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего!

Змей, оскалившись, что-то нечленораздельно зарычал и сиганул в пруд, подняв тучи брызг, но, зайдя в воду по колено, остановился вдруг, и в темных глазах, что почти застил слепой гнев, промелькнуло сомнение. Левая рука взметнулась к груди и сжала пальцами белоснежную ткань чудесной рубашки.

Иван быстро развернулся к атаману и, встретившись с ним взглядом, отчеканил:

– Тебе меня не убить. Ты проиграл.

И это стало последней каплей.

Глаза Змея вспыхнули необузданным огнем ненависти, выжигающим все на своем