Тень ворона - Анастасия Дёмина

пути, даже разум и душу. Заревев как загнанный в угол раненый зверь, он стянул с себя чудесную рубашку, отшвырнул ее, не глядя, за спину и, замахнувшись ятаганом, рванул сквозь толщу воды к селезню.

Ивана же охватило полнейшее спокойствие. Не шевелясь, он выждал несколько мгновений, чтобы Змей успел зайти в воду по пояс, и лишь затем стрелой скользнул вбок. Быстро замахав крыльями, он совсем немного приподнялся над водой, но этого было достаточно, чтобы обогнуть атамана разбойников по дуге и приземлиться рядом с упавшей на траву чудесной рубашкой.

Когда Змей развернулся, напротив него у края воды стоял уже не селезень, а Иван. Ярость в глазах атамана смешалась с невообразимым, животным ужасом, подстегнувшим его броситься очертя голову на заклятого врага, но вода скрадывала скорость.

Иван в одно стремительное движение сбросил одолженную у Радимира рубаху, подхватил с земли чудесную рубашку и надел под протестующий вой Змея. Ее струящаяся ткань прохладным шелком легла на разгоряченную азартом, предвкушением и чередой превращений кожу.

Всего какая-то сажень отделяла Змея от Ивана, но это уже не имело никакого значения. Даже зная, что ни ранить, ни тем более убить заклятого врага уже не получится, он не мог отвернуть, гонимые вперед гневом и страхом ноги попросту не успевали остановиться. Все, что ему оставалось, – это в отчаянном порыве замахнуться ятаганом.

Но Иван не позволил ему нанести даже этот бесполезный удар. Обнажив меч, он шагнул вперед и вонзил его прямо в сердце атамана разбойников.

Эпилог

Когда Радимир объявил о подготовке к осенней ярмарке, Иван едва не заспорил, что им было не до веселья и игрищ, Бряжск и все Беловодье еще только-только приходили в себя, и стоило прежде подумать о том, как пережить подкрадывающуюся зиму.

Но увидев, как глаза собравшихся на торговище дружинников, ремесленников и простых людей заблестели воодушевлением, он прикусил язык. Родной город напоминал израненного воина: да, умелые лекари извлекли из него наконечники стрел, зашили оставленные клинками раны, выпрямили сломанную ногу, но впереди его ждало долгое и трудное выздоровление, невозможное без должной крепости духа. А душе нужно хотя бы иногда радоваться и отвлекаться от забот, иначе она зачахнет, а с ней и бренное тело.

Основные празднества и торговые развалы решили устроить на лугу. За два года почти тюремного заточения крепостные стены так опротивели жителям Бряжска, что многие после открытия врат перебрались в посад, среди них и те, кто до прихода змейщиков никогда там не жил. Этот страх, что в любой момент им снова запретят покидать город, в первый месяц был настолько сильным, что Радимир, избранный единогласно лидером после избавления от Змея, распорядился держать все городские ворота нараспашку день и ночь и отменил тщательные проверки всех входящих и выходящих, хотя из-за этого многим затаившимся разбойникам и им сочувствующим удалось улизнуть и избежать заслуженного наказания. Но Радимир, посовещавшись с Иваном и Колояром, решил, что у них и без того дел невпроворот, чтобы гоняться по всему городу за каждым подлецом: хотят сбежать, боясь расплаты? Скатертью дорога!

Царь участия в восстановлении города и наведении порядка в Беловодье не принимал, соглашаясь на все, о чем ему рутинно докладывал Радимир. Иван не взялся бы судить, что именно так подкосило государя: предательство дочери, отправившей батюшку под замок после высвобождения Змея из темницы и не скрывавшей намерения сместить его с трона, или то, что Колояр забрал Елену с собой на Ту Сторону, пообещав, что она больше никому не причинит зла и не задурит голову своей колдовской красотой и медовыми речами. В любом случае уповать на муки совести от Белояра Робкого не приходилось, не после того как он вымолил себе спасение и благоденствие за счет страданий народа и как быстро провозгласил Ивана героем и избавителем после разгрома разбойничьего войска. И до того малодушный и безвольный царь окончательно превратился в затворника в собственном дворце, стал бояться громких звуков, не терпел, когда в одной комнате с ним собиралось больше пяти человек, сильно исхудал и поник, иссыхая на глазах.

Именно поэтому сам Радимир в подготовке к ярмарке не участвовал, снарядив и возглавив послов в северное княжество, где правил двоюродный брат Белояра по материнской линии, в надежде убедить его прислать им на будущее царствование младшего сына.

Иван свернул на громкий перестук молотков: мужики посреди луга сколачивали прилавки для торговцев и мишени для будущих состязаний в меткости. Среди них были и Павел с Леней, накрепко задружившиеся с первого дня знакомства.

Иван ожидал, что друзья и учитель, убедившись, что опасность миновала, сразу же вернутся домой, но они остались, чтобы помочь всем, чем смогут. Радимир так вообще, как узнал, какой Колояр знаток не только в ратном деле, но и в людской натуре, немедля предложил ему место советника, а когда тот, естественно, наотрез отказался, уговорил хотя бы научить его и нескольких доверенных, чтобы они смогли распознать змейщиков, коли те задумают мстить за своего атамана.

Если Леня помогал в сколачивании новых изб и других построек да таскал тяжести, то Коля с Воробушком взяли на себя роль гонцов и носились с утра до ночи из одного конца города в другой, сверяя, у кого из бояр на складах что есть, и помогая назначенным Радимиром счетоводам прикинуть, как это распределить, чтобы всем хватило до весны. За тем, чего явно недоставало, снарядили большой обоз на юг, вручив проверенным купцам, среди которых был и Федор, деньги да сокровища из царской казны.

Весь город как один поднялся, чтобы привести себя в порядок перед долгой зимой после двух лет кошмарного забытья, и, чтобы облегчить труд рабочих, а также накормить всех голодных и проевших последние запасы, многие хозяйки теперь по очереди стряпали на общей кухне на торговище и посадской площади, где любой мог получить плошку горячего супа, тарелку наваристой каши и ломоть хлеба. На краю луга сейчас уже хлопотали пять женщин, что-то споро крошащих на столах и помешивающих большими ложками содержимое аппетитно пахнущих больших котлов. Иван невольно сбавил шаг при виде матери, хохочущей вместе с другими хозяйками.

Он опасался, что, вернувшись в отчий дом, обнаружит мать окончательно сломленной духом, ведь ее главный страх после смерти мужа – потерять сыновей – едва не исполнился. Но в самые смутные и безнадежные дни для нее и всего Беловодья Варвара Григорьевна неожиданно нашла в себе силы сбросить с сердца липкую завесу горя и ужаса и отправилась к