Тень ворона - Анастасия Дёмина

Опала остаться с Аксиньей и Вихрем на отмели. Велесский жеребец понимал, что не сможет ничем помочь против Змея и будет только отвлекать Ивана от плана, но страх снова его потерять был очень силен. Опал старался скрыть от него боль в ноющем сердце, но даже от ее отголосков у Ивана перехватывало в горле. Этим ранам еще предстояло затянуться, и хотя умом Иван понимал, что в том не было его вины, его все равно мучила совесть.

Возможно, заметив его нежелание оставлять поникшего жеребца, Аксинья встала рядом с Опалом и, ласково погладив его по шее, пообещала:

– Я присмотрю за ним. Не волнуйся и отправляйтесь с Богом.

Иван выдавил из себя улыбку и посмотрел в грустные ореховые глаза жеребца.

«А ты присмотри за ней».

Это заставило Опала слегка приободриться.

– Обещаю.

Они поднялись к дороге, что через дюжину верст отворачивала от Белицы к восточным воротам Бряжска, и здесь Иван, глубоко вздохнув, мысленно собираясь, стянул с мизинца кольцо и отдал Колояру.

Без него в голове сразу стало шумно и тесно, как в кипящем котле, но Иван еще вчера научился опускать на него воображаемую крышку. Это была временная мера, как объяснил Колояр, ему предстояло испить и переварить все содержимое этого котла, сделав его неотъемлемой частью себя, но на это требовалось много времени и внимания, а такой роскоши у них сейчас не было. Потому пока он просто подавлял в себе все новое, незнакомое и оттого пугающее и, стиснув зубы, совал руку в эту обжигающую жижу из чуждых чувств и волшебства, чтобы нащупать в ней нужные.

Превращаться в коня было странно – хотя не менее странно, просто по-своему, было превращаться в деревья и утку, – но Иван не мог не признать, что ему нравилось это ощущение мощи и стремительности галопа, не шедшее ни в какое сравнение даже с самым быстрым бегом. Он не сомневался, что позже ему откроются и другие прелести пребывания в теле коня, но пока, стоило им обратиться, разум тут же затмевало одно желание: пуститься вскачь.

Что он и сделал, не дожидаясь, когда Старейшина, Коля и Леня взлетят. У Воробушка было свое задание, и он улетел в Бряжск загодя.

В облике коня восприятие течения времени искажалось, значение имели лишь холодящий разгоряченную кожу встречный ветер, ощущение твердой земли под копытами и сладкое напряжение мышц, поэтому, по ощущениям Ивана, прошли считаные мгновения, когда он достиг поворота к Бряжску. Натянув мысленные поводья, он затолкнул сопротивляющегося коня назад в котел и встал на своих двоих лицом к темному посаду. Он еще помнил, когда в это время по его улицам уже блуждали огни факелов в руках рыбаков, идущих за утренним уловом, но непомерные запросы змейщиков и наглость разбойников, безнаказанно вламывающихся в дома горожан, заставили многих искать лучшей доли в деревнях ниже и выше по течению Белицы.

Спустя пару мгновений к нему присоединились Леня, Коля и Колояр. Недолго передохнув, Старейшина отошел в сторонку и, закрыв глаза, поднял лицо к небу. Вскоре уши Ивана уловили далекий шорох, который быстро нарастал. Казалось, к ним на фоне быстро светлеющего неба мчатся две грозовые тучи, причем сразу с двух направлений – с юго-запада, из леса, и из города напротив. Вороны летели так плотно, что Иван не взялся бы их посчитать, но главное, что их было более чем достаточно для его плана.

Когда две стаи слились над ними в черном вихре, Колояр опустил голову и обвел взглядом учеников, оставив Ивана напоследок:

– Готовы?

Иван, чувствуя, как по жилам разливается холодная, кристально чистая решимость, кивнул.

Все четверо обратились птицами и поднялись над вороньей стаей, чтобы снизу никто не смог разглядеть за мешаниной из черно-серых перьев орла, сокола и селезня. Иван, несмотря на проснувшиеся утиные инстинкты, все еще чувствовал себя в воздухе крайне неуверенно и потому летел над Леней, чтобы в случае необходимости опереться на мощную спину орла перепончатыми лапками.

Когда первые вороны, возглавляемые Колояром, перелетели крепостную стену, они по его команде разразились многоголосым ором и так, не замолкая ни на миг, пересекли полгорода и опустились к дворцу. Лишь здесь их единая масса распалась, и они расселись на крышах теремов, внутреннем дворе перед парадным входом и зубьях дворцовой стены, отвлекая на себя все внимание дежуривших на воротах разбойников и редких слуг.

Целью же Ивана, Коли, Лени и Колояра был дворцовый сад с большим прудом шириной в десять саженей, разбитый по приказу отца Белояра в подарок жене после рождения сына, чтобы царице с нянечками было где прогуливаться и отдыхать в тенечке у воды. Аксинья упоминала, что его изрядно запустили после смерти царицы Ольги, и действительно, посаженные здесь деревья сильно разрослись, вода в пруду, доходившая в самой глубокой части по шею рослому мужчине, помутнела, а берега и выложенные речным камнем тропинки скрыла высокая трава.

Залетев под сень деревьев, Колояр-ворон сел на ветвь, а Иван, Коля и Леня вернули себе человеческий облик и затаились. Ждать пришлось недолго: не стихающее карканье прорезал щебет, и к ним сквозь листву порхнул воробей.

Обратившись человеком, он бросил Коле и Лене по свертку темной и довольно потрепанной одежды и деловито зашептал:

– Переоденьтесь и лица с руками в земле измажьте, а то вы слишком чистенькие для разбойников. Уж поверьте, я на них насмотрелся, пока здесь летал, и вот скажите мне, это какое-то особое разбойничье правило, что они не моются? – скривился он. – В общем, их здесь чуть больше двадцати на весь дворец, половина сейчас спит, вторая охраняет ворота, парадные двери и царские комнаты. Ну, кто охраняет, – с недоброй иронией уточнил он, – а кто носом клюет. Из слуг я только на кухне нескольких углядел, а так во дворце пусто, будто все перемерли. – Он передернулся.

– Змей в царской опочивальне? – спросил Иван.

Воробушек кивнул и указал на смотрящие в сад окна на втором этаже самого большого терема, сейчас наглухо закрытые.

– Видел в щелку, как он, как послышалось карканье, вскочил с кровати как ужаленный, с ятаганом в руке, и к окну бросился. Так и глядит в щель между ставнями.

Иван со значением переглянулся с Колояром и уточнил:

– То есть рядом с садом сейчас никого?

Воробушек замотал головой.

– Ни души. В сад, кроме дверей из царского терема и терема царевны, ведут только два прохода, слева и справа, – указал он вглубь деревьев и в противоположную сторону. – Если Леня и Коля встанут там, то всякого перехватят. Ну и я,