Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

Глава 20

Сантехник

К утру, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь заросли серебристых пальм, над оранжереей бесшумно опустился флайер. Я вышел навстречу и увидел Мишку, который уже выбирался из кабины с объёмным кофром в руках. Вид у него был измученный, под глазами залегли глубокие тени, но двигался он бодро и даже насвистывал какой-то мотивчик.

Он прошёл в мою импровизированную спальню, поставил кофр на стол и щёлкнул замками. Внутри, в специальных ложементах, покоились три предмета. Крупный шприц на сто миллилитров, заполненный мутноватой жидкостью молочного цвета. Рядом с ним — металлический стержень длиной с ладонь, похожий на толстую авторучку с кнопкой на торце. И компактный излучатель, замаскированный под стандартный аудиомодуль.

Мишка аккуратно извлёк шприц и повернул его к свету. Жидкость внутри была густой и маслянистой, она лениво перетекала от одного края цилиндра к другому, оставляя на стенках едва заметный радужный след.

— Первый компонент, — произнёс он тоном лектора. — Вводится в череп через ушной канал. Игла достаточно длинная, чтобы пробить кость. Не дёргайся, когда будешь вводить, давление должно быть равномерным. Если игла сломается, второй попытки не будет.

— Угу, — буркнул я и повторил: — Не дёргаться, давить равномерно.

— Дальше. — Он взял стержень. — Здесь ампула со вторым компонентом. Видишь кнопку? Нажимаешь только тогда, когда стержень уже находится в ушном канале. До этого не вздумай её трогать, даже случайно. Ампула выталкивается пружиной и сама занимает нужное положение. После этого ухо нужно заткнуть тампоном, чтобы кровь не сочилась и не привлекала внимания. Я положил тампоны в боковой карман кофра.

— А если ампула разобьётся? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Тогда мы оба будем очень недовольны. Поэтому повторяю ещё раз: не роняй, не тряси, не вскрывай. Даже не смотри на неё слишком пристально. Она хрупкая, как яичная скорлупа, и если треснет у тебя в пальцах, хоронить будет нечего.

— Усвоил, не зуди.

— Теперь излучатель. — Он протянул мне компактный аудиомодуль. — Работает на частоте, которую я подобрал. В колонках позади динамика есть отверстие, называется «фазоинвертор». Впрочем, неважно. Короче, просто закинь его внутрь, он сам зафиксируется магнитным креплением. Сигнал подаст Дашка, тебе ничего нажимать не нужно.

Я повертел излучатель в руках. Выглядел он в точности как стандартная деталь, ничего подозрительного.

— Инструменты я тоже привёз. — Он кивнул на второй кофр, который оставил у входа. — Спецодежда, набор сантехника, всё как полагается. Спрячь устройства среди этого барахла, никто не станет копаться в ящике с разводными ключами и вантузами. Особенно если от них будет слегка попахивать канализацией.

Я усмехнулся. Об этом мы уже говорили вчера, но Мишка, как всегда, перестраховывался и повторял важные моменты.

— Саня запустил пробку вчера вечером. Так что утром работников ожидает зловонный сюрприз, который расползётся по всему зданию. Полагаю, тебе стоит ждать звонка в самое ближайшее время.

— Отлично, — кивнул я. — Можешь собираться и двигать домой. Как только мы с Дашкой закончим, вылетим следом.

Мишка кивнул, но уходить не спешил. Он ещё раз обвёл взглядом кофр, будто проверяя, всё ли на месте, потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, ни пуха, — произнёс он древнее напутствие. Никто уже точно не знал, откуда оно взялось и что это значит. — Мы все в тебя верим.

— К чёрту, Миха, к чёрту, — ответил я.

Он хлопнул меня по плечу и вышел. Через минуту флайер поднялся над оранжереей и растаял в утреннем небе.

Я остался один. Открыл второй кофр, который привёз Мишка, и аккуратно переложил шприц, стержень и излучатель в ящик с инструментами, обложив их разводными ключами и вантузами. Теперь, даже если кто-то заглянет в ящик, он увидит только стандартный набор сантехника. Но я почему-то был уверен, что до этого не дойдёт. Потом достал спецодежду, переоделся и встал перед старым пыльным зеркалом, висевшим на стене.

Каин уже работал. Я смотрел на то, как плывут черты лица, подстраиваясь под новый образ: нос стал чуть шире, скулы опустились ниже, кожа приобрела более тёмный оттенок. Но оставалась одна деталь, которую интерфейс решить не мог.

Сантехник Доронин, судя по фотографии в легенде, имел глубокие залысины, начинавшиеся почти от темени. У меня же волосы были густыми, и никакие наниты не могли их удалить. Нет, могли, конечно, но так, что они больше никогда не отрастут. А мне оно не надо.

Пришлось действовать по старинке. Я достал из сумки бритву и принялся сбривать волосы с темени, глядя в зеркало. Это было непривычно и даже неприятно. Я никогда не уделял особого внимания внешности, но видеть себя лысеющим в реальном времени оказалось тем ещё опытом. Залысина вышла неровной, пришлось подправлять лезвием, пока результат не стал соответствовать образу.

Я провёл ладонью по гладкой коже и усмехнулся своему отражению. Из зеркала на меня смотрел Алексей Доронин. Обычный сантехник, каких сотни на любой планете. Неприметный, уставший, с лёгким прищуром близоруких глаз и глубокими залысинами. Оставалось дождаться вызова.

Звонок прозвучал примерно в половине девятого.

Я принял вызов и услышал на том конце сбивчивый, взволнованный женский голос. Администратор похоронного агентства, немолодая женщина, судя по тембру, пыталась говорить спокойно, но получалось у неё плохо. Она рассказала, что пришла на работу за полчаса до открытия, распахнула дверь и чуть не задохнулась от вони, которая стояла в холле. Запах был настолько тошнотворным, что она едва удержалась на ногах. Ориентируясь на этот смрад, она прошла в туалет для посетителей, открыла дверь кабинки и увидела источник. Унитаз был переполнен, и его содержимое выплёскивалось на пол. Вода стояла повсюду, а запах, по её словам, напоминал смесь тухлых яиц и разлагающейся плоти.

Я слушал её и с трудом сдерживал улыбку. Мишка постарался на славу. Жировая пробка, которую Саня запустил вчера вечером, сработала именно так, как мы и планировали.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — произнёс я спокойным, уверенным тоном сантехника, который за свою карьеру повидал сотни таких засоров. — Я всё устраню в кратчайшие сроки. Через час у вас будет чисто, обещаю.

— Вы успеете до прихода посетителей? — В её голосе звучала почти мольба. — У нас сегодня важный день, приезжает семья покойного. Нельзя, чтобы они это увидели.